Хитники - Михаил Бабкин

Я хочу исправить эту безнадёжную ситуацию раз и навсегда, обеспечив человечеству достойное место в мироздании. Ибо оно того заслуживает.

– Круто завернул, – с уважением признал гном. – Внушает.

– Вы и впрямь так думаете? – удивился Глеб.

– Я не думаю, я знаю, – Иннокентий торжественно повёл рукой в сторону гигантских коконов: – Вот она, надежда обновлённого мира! Вот они, нереализованные мечты и возможности!

Я на своём посту уже много десятков лет, хватило времени чтобы подумать и понять что к чему. И в магии, между прочим, разбираюсь куда лучше иных «спящих» родственничков, – начальник Тюрьмы презрительно скривил губы. – При должном терпении и настойчивости можно достичь многого! Скажем, придумать сканирующее заклинание, позволяющее не только заглянуть внутрь любого из законсервированных вариантов всемирной истории, но и проследить дальнейшую судьбу того мира – в случае, если бы у него произошла та судьба.

Я просмотрел все те варианты и понял, что человечеством были упущены, не побоюсь этого слова, гигантские возможности!

– А поконкретнее? – Глебу уже начала надоедать самохвальная речь внучатого племянника мага Снюссера – которого Иннокентий только что от души пнул – однако имело смысл потянуть время: а вдруг дед Панкрат сумеет придти им на помощь? Или случится что-нибудь иное, дающее шанс на спасение… Что именно, Глеб понятия не имел. Но всё же надеялся.

– Конкретно? Пожалуйста, – колдун указал пальцем на дальний кокон дымчатого цвета: – Нереализованный мир Атлантиды, жители которой добровольно умерли, а затем воскресли, приобретя тем самым настоящее, истинное бессмертие – и понесли сей ценный дар остальным мирянам. Нынче бытует поганое словечко «зомби», крайне негативно характеризующее подобного бессмертного, но оно никак не отражает сути произошедшего! Потому что в итоге, через столетия, весь мир, всю планету заселили бы не смрадные «зомби», но нечувствительные к болезням, боли, усталости и старости обновлённые люди. Которые построили б не только великую некро-цивилизацию, но нашли и завоевали множество иных, параллельных миров – неся туда великую идею бессмертия.

– А вот этот вариант, – Иннокентий перевёл палец на кокон серебристого цвета, – позволил бы всем живущим, без исключения, совершенствовать себя технически. Наука в этом мире приобрела б столь невиданные масштабы, что люди по своим возможностям приравнялись бы к богам! Да, опять индивидуальное бессмертие, но основанное не на магии, а на технике, на малоизвестной в нашей империи нанотехнологии. Неуязвимые люди-киборги завоевали бы множество иных планет, после – галактик… Ну а со временем – и всю вселенную.

– Здесь же, – продолжил начальник Тюрьмы, ткнув рукой в сторону жёлтого «веретена», – хранится не случившаяся история цивилизации, пошедшей великим путём миросозерцания и духовного просветления. Которая, достигнув высшего этапа самопонимания, отринула бренные тела и перешла во внечувствительное состояние: мириады бывших людей заполнили бы вселенную, контролируя её развитие и состояние. Бесконечное количество сущностей, путешествующих меж звёзд и управляющих теми звёздами… Что звёздами – пространством и временем!

– Кхе-кхе, – закашлялся Федул. – Это, гражданин начальник, конечно, всё жутко интересно и познавательно – типа, мёртвые владыки, боевые роботы-терминаторы и межзвёздные призраки, – но мы-то причём? В смысле, нафига вам глебов кинжал? Вы уж, пожалуйста, просветите нас, убогих и политически неграмотных. – Иннокентий тускло посмотрел на гнома, повёл бровью. Орк Василий, верно истолковав сигнал начальника, придавил Федула посильнее: тот недовольно закряхтел и умолк.

– Что ж, давайте вернёмся к нашему делу, – скучным голосом сказал Иннокентий. – Кинжал мне нужен для того, чтобы уничтожить этот никчемный мир, оставив взамен него наиболее перспективный из имеющихся здесь вариантов. Потому-то, собственно, я и прикончил Стражника Реальности. Иначе бы он наверняка помешал осуществлению моего беспримерного замысла.

– Вы не понимаете, что делаете, – перепугался Глеб. – Ведь этим вы уничтожите и себя, и всех нас! Шутка ли, глобально перекроить историю… нет, не перекроить – заменить. И тем фактически убить миллиарды ни в чём не повинных людей. Да вы просто сумасшедший! Натурально пациент имперского госпиталя.

– Эй, шеф, – всерьёз озаботился Василий, от волнения даже бросив прессовать гнома, – а обычник-то кое в чём прав: тогда, получается, не станет и нас, что ли? И обещанной оплаты? Не-ет, мы так не договаривались.

– Вздор, – небрежно отмахнулся колдун. – Те, кто находятся в Музейной Тюрьме, никуда не исчезнут и не изменятся: это система, наглухо закрытая от любого вмешательства извне. И потому я смогу полностью насладиться достигнутой высшей целью – иначе зачем было бы всё это затевать? Уверен, что новые жители нового мира по достоинству оценят мой поступок… Впрочем, мне многого и не надо, главное остаться в веках! Чтобы моё имя помнил каждый – всегда и везде.

– Герострат, блин, – проворчал Федул. – Но самое обидное, что именно такие мерзавцы и творят историю! Остаются в веках, ага. Чем больше насилия и крови, тем устойчивее о тех гадах народная память. А добрые дела никогда не запоминаются… ну, или почти никогда.

– Хватит! Время пустых разговоров закончилось, – раздражённо сказал начальник Тюрьмы и требовательно протянул руку к Глебу. – Отдавай кинжал!

– Не отдам, – мрачно ответил парень. – И не просите.

– Я – прошу? – саркастически расхохотался Иннокентий. – Нет, каков наглец! Да если бы я мог завладеть артефактом-реконструктором без твоего на то согласия, я бы сделал это в сей же момент! К сожалению, не получится… Наверняка имеется какое-то хитрое кодовое словечко, вызывающее кинжал из небытия, не правда ли? Вот это нужное мне слово я и буду выбивать из тебя – поверь, рано или поздно, но ты его произнесёшь. Впрочем… – Колдун, о чём-то вспомнив, прищёлкнул пальцами, – возможно, мы обойдёмся без членовредительства. Возможно. Есть у меня одна любопытная идейка. – Он подошёл к Глебу и без лишних слов положил ему руку на голову – совсем как в тот раз, когда Иннокентий в образе ангела Нифонта пытался перенести дух Хитника из парня в восстановленное тело мастера-хака.

Глеб приготовился ощутить знакомую дурноту от проникновения чужого разума в его сознание, но ничего неприятного не случилось. Вообще ничего не произошло.

– Странно, – озадаченно сказал начальник Тюрьмы, убирая руку с головы парня и растерянно глядя на него. – Скажи-ка, юноша, откуда у тебя абсолютно не пробиваемый ментальный блок, а? С каких пор? И кто мог тебе его поставить?