Хитники - Михаил Бабкин

– Вот и заказчик, – громко сообщил Василий. Орки поспешно расступились; в открывшуюся дверь неторопливо, с чувством собственного достоинства вошёл ничем не примечательный гражданин – среднего роста, в мышиного цвета сюртуке, брюках и такого же цвета шляпе-котелке. Унылое лицо гостя оказалось настолько не запоминающимся, что Глеб сразу его забыл, стоило ему перевести взгляд чуть ниже: на левой руке посетителя, на безымянном пальце, поблескивал золотой перстень с вставленным в него квадратным рубином. Перстень, который мог не только менять внешность своего владельца, но и мгновенно переносить его в любое место, даже физически не существующее. В такое, например, как Музейная Тюрьма, колдовски «размазанная» по всей территории Ничейных Земель – в которых обитают одни лишь осуждённые преступники.

– А, это вы, начальник Музейной Тюрьмы, – мрачно сказал парень, – я как-то и не сомневался. Достали-таки, сумели… – Гном возмущённо замычал, засучил ногами: Василий жёстко встряхнул малорослого заложника, отчего Федул обмяк и трепыхаться перестал.

– Привет честной компании, – ничуть не смущаясь, поздоровался со всеми ночной посетитель, – рад видеть присутствующих, особенно паренька со столь нужным мне артефактом. Извините за беспокойство, сейчас мы удалимся.

– Постой-ка! – встрепенулся Снюссер, тоже углядев перстень на руке гостя, – Иннокентий, внучатый племянничек дорогой, да ты ль это? Ить и впрямь, ты… А ну, прикажи своим олухам отпустить детей, а то ишь, распоясались. И иди ко мне, я тебя за уши оттаскаю! Вот же шкоду удумал, ай-ай.

Разоблачённый Иннокентий, он же начальник Музейной Тюрьмы, он же заказчик артефакта-реконструктора, глянул на злорадно ухмыляющихся орков и с досадой произнёс:

– Вы, дядя, зря меня опознали. Я вовсе не собирался впутывать в личные дела родственников, тем более таких глупцов, как вы… Пардон за грубость, но какого хрена ты, старый пень, здесь делаешь? – повышая голос, начал заводиться Иннокентий. – И ещё Мелинку с собой приволок, расколдованную. Ха, да тут пахнет тайным сговором, а то и государственной изменой! Так что сиди и не выступай, милый дядя, не то пожалеешь, что суёшь нос в чужие дела.

– Щенок, – гневно затряс бородой дед Панкрат, – ну всё, Кеша, ты сам напросился! Быть тебе наказанным, ой быть! Зашибу! – Снюссер, пытаясь закатить отсутствующие у больничной распашонки рукава, порывисто шагнул к начальнику Музейной Тюрьмы; одновременно на верху лестницы, держа перед собой тяжело уставленный поднос, появился Модест. Мигом оценив обстановку, бабай уронил ношу – тарелки с грохотом посыпались по лестнице вниз – и выдернул из кармана брюк плевательную трубку.

– Уходим, – сказал Иннокентий. Он сделал перед собой быстрый пасс окольцованной рукой: мир вокруг Глеба подёрнулся дымкой, потемнел и исчез.

Глава 15

– Наконец-то, – торопливо сказал кто-то рядом с парнем. – Давай открывай глаза, у нас слишком мало времени! – Глеб, недоумевая, кто бы это мог быть, последовал совету. То есть открыл глаза.

Напротив него, сложив руки на груди, стоял невысокого роста буддийский монах – в шафранового цвета одеянии, наголо обритый, смуглолицый и босоногий.

– Харе Кришну, Хитник, – зевнув, поприветствовал монаха Глеб. – Как дела на оккультном фронте и вообще почём нынче опиум для народа?

– Тебе бы всё шутки шутить, – проворчал мастер-хак. – Небось опять хрен знает в кого меня обратил? – он мельком, без интереса оглядел себя, никак не отреагировал на увиденное и вновь уставился на парня мудрым взглядом посвящённого в таинства вселенной.

Глеб осмотрелся.

Место, где он оказался, отдалённо напоминало военный аэродром. Над головой висели низкие, свинцового цвета тучи, а вокруг, от горизонта до горизонта, раскинулось голое бетонное поле, равномерно усеянное шляпками сигнальных фонарей. В окружающих Глеба сумерках тусклое перемигивание подножных светильников создавало неуютное, тревожное настроение.

– Ты чего тут натворил? – опешил парень. – Прям жуть какая-то.

– Всё, что ты видишь вокруг, это полностью восстановленный Стражник Реальности, – глухо произнёс Хитник. – А мы находимся внутри него. Пришло время выпускать Стражника на свободу, но у меня ничего не получается… Проклятье Снюссера не позволяет!

– А ты разве не в курсе случившегося? – Глеб удивлённо посмотрел на мастера-хака. – Ну, насчёт нашего похищения деда Панкрата и его пробуждения?

– Нет, разумеется, – сварливо ответил монах, – я же теперь отрезан Стражником от всего мира. Любопытно, много бы ты увидел, сидя в брюхе кита?

– Офигеть, – парень вновь осмотрелся по сторонам, – получается, мышь родила гору… Парадокс, в натуре! Поздравляю.

– Сам ты парадокс, – огрызнулся Хитник. – Не до веселья сейчас, поверь! Если в ближайшее время не высвободить Стражника из твоего сознания – аккуратно, соблюдая нужные правила – то он начнёт выбираться из него самостоятельно. Как придётся. То есть станет рваться напролом, уничтожая по пути всё ему мешающее. Между прочим, счёт уже идёт на часы.

– И чего тогда будет? – заинтересовался Глеб.

– Кирдык нам обоим, – заверил парня монах. – Вместе с уничтожением твоего сознания буду уничтожен и я. Хороша перспективка, не правда ли?

– Дрянь дело, – уныло согласился Глеб и невольно вздрогнул: откуда-то издалека, непонятно с какой стороны, донёсся приглушённый расстоянием низкий утробный рёв. Наверное, именно так ревел когда-то ослеплённый моряками циклоп.

– Слышишь? – нахмурился Хитник. – Это он выход ищет. Но пока никаких разрушительных действий не предпринимает. Видимо, надеется отыскать лазейку – ломать сознание штука не из простых, требует больших затрат сил.

– Дед Панкрат обещал вот-вот снять проклятье невезения, – поёжившись, сообщил Глеб. – Надеюсь, он успеет до того, как… Ох, чёрт! – он с досадой прищёлкнул пальцами. – Совсем забыл, ведь меня и Федула только что похитил начальник Музейной Тюрьмы! И сейчас мы перемещаемся в ту Тюрьму – наверное, я сознание потерял, потому ты и смог со мной связаться. Погоди отчаиваться, – заторопился парень, видя как потемнел лицом монах. – Надеюсь, у нас всё же есть шанс: как я понял, Снюссер хорошо знает похитителя, он доводится ему внучатым племянником. И, возможно, имеет представление как пробраться в ту Тюрьму.

– Скажешь ещё, – не поверил мастер-хак, – туда без личного разрешения начальника никому и ничему материальному хода нет.

– О чём я тебе и толкую, – обрадовался Глеб. – Снюссер ведь сонный маг! Уснёт и как-нибудь проберётся в нужное место, в бестелесном виде. А бабай ему в том деле поможет, не сомневайся – в смысле, усыпит. Короче, если дед Панкрат найдёт дорогу в Музейную Тюрьму, если сможет в неё проникнуть и если успеет убрать проклятье до того, как Стражник ломанётся из моего сознания, то мы, уверен, будем спасены.