Крестные матери - Камилл Обре

– Да? – спросила женщина, вытащив изо рта несколько булавок.

Ее звали Глория.

– Мы можем поговорить? – Люси начала разговор точно так же, как и с другими жильцами.

Голову женщины обрамлял ореол тонких вьющихся светло-каштановых волос. На вид ей можно было дать около шестидесяти лет. Она пропустила девушек внутрь и предложила лимонад. Они все уселись за кухонный стол.

– Какие прекрасные у вас работы! – восхищенно заметила Петрина. – Как думаете, смогли бы вы сделать кружевной воротничок для моей дочери? Ей точно бы понравилось!

Люси успела страшно заскучать, слушая их обсуждение образцов кружева. Она выглянула в открытое окно, которое почти не помогало рассеять тесноту квартирки.

– Внизу замечательный дворик, – заметила Люси, глядя на небольшой внутренний двор. – У вас открывается на него отличный вид. Готова поспорить, что вам виден каждый человек, который входит и выходит из здания.

– Да, в летнюю жару люди любят сидеть под тенью того большого дерева, – согласилась Глория, снимая с шеи измерительную ленту и мелом намечая выкройку воротника, чтобы показать Петрине. – Мне и самой нравится там немного проветриться. Я беру с собой туда целый кувшин лимонада, – сказала Глория, которой, похоже, нравилась компания соседей. – Боже, эта жара так плохо сказывается на маленьких детях. И на кошках с собаками. Я и для животных выставляю воду. Они, со своим мехом, очень в ней нуждаются! – Глория взяла отрез кружева и начала прикреплять к нему выкройку. – В такую погоду мне больше всего жаль монашек. Им приходится носить такие тяжелые одежды. А эти их покрывала на голове! Священники с такими тесными платками на лбу никогда не ходят. И они всегда могут снять головной убор. А монашки не могут – по крайней мере, не на публике.

Люси выглядела озадаченной.

– Вы недавно видели монашку? – спросила Петрина с любопытством.

– Да, недавно тут была сестра милосердия, собирала пожертвования вдовам войны. Я видела ее во дворе, когда возвращалась домой с покупками, и дала ей немного денег, хотя Господь знает, что я могу дать не слишком-то много. Она была такая юная – по моему мнению, слишком юная, чтобы так рано отказываться от замужества. Я угостила ее лимонадом.

– Откуда была эта сестра? – спросила Люси. – Я хорошо знакома с сестрами, которые работают в школе.

Глория покачала головой.

– Нет, это не одна из них. Ее одежды и платок были полностью черными, не белыми, как у учительниц. Я ее не знаю. Она сказала, что другие жильцы не были такими же приветливыми, как я. Мне стало так жаль ее – такая молодая и такая одинокая!

Петрина решительно поднялась с места.

– Спасибо. Прошу вас дать нам знать, когда воротник для дочери будет готов, и мы за ним придем. До того времени, думаю, будет лучше, если вы никому не будете рассказывать о нашем разговоре. Хорошо?

Глория кивнула, и Петрина потащила озадаченную Люси к двери и обратно к своей машине.

– А почему это так важно? – спросила Люси. – Я все время вижу странных монашек, которые собирают на улицах пожертвования, – все из-за этой войны.

– И я тоже. Но их обычно несколько. Подумай над этим. Ты хоть раз видела, чтобы они ходили собирать деньги поодиночке? Никогда. Их всегда посылают парами, – ликующе заявила Петрина. – Когда я была девочкой-скаутом, наши монахини отправляли нас продавать печенье только парами – так же, как они ходят сами. На тот случай, если «нас попытается обидеть плохой человек, вторая девочка может позвать на помощь».

– Ты думаешь, мы нашли одинокую монашку, работающую на братьев Периколо? – скептически заметила Люси.

– Она может работать на Периколо, но я сомневаюсь в том, что это настоящая монашка, – решительно заявила Петрина. – У нас теперь есть по крайней мере один свидетель, который ее видел. Нам нужно найти эту фальшивую монашку, и посмотрим, сможет ли Глория ее опознать. У меня есть несколько мыслей по этому поводу, но сейчас мне нужно идти помочь Пиппе собраться в танцевальный лагерь. Я дам тебе знать, если что-то обнаружу. А пока и ты сама будь начеку, Люси.

* * *

Свежие продукты этим летом были роскошью, поэтому Филомена предпочитала ходить за покупками ранним утром. Больше всего она любила прилавок с морепродуктами, где выложенные в ряды блестящие рыбины с серебристыми радужными чешуйками напоминали ей о самых счастливых днях детства. Хозяйка чувствовала расположение Филомены и ее умение выбирать рыбу, поэтому оставляла для нее самый лучший товар.

Филомена только отвернулась от многолюдной лавки, когда высокий грузный мужчина возник у нее за спиной и произнес ей на ухо – так, что слышала только она. От первых же звуков его голоса ее пробрал озноб.

– Значит, теперь курочки командуют курятником, правда? Люди говорят, ты хорошо управляешься с ножом. Но всегда найдется кто-нибудь с ножом поострее.

Филомена испуганно подняла взгляд. Шляпа незнакомца была надвинута на лицо, но, когда он быстро поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза, этого оказалось достаточно, чтобы произвести неизгладимое впечатление: черные проницательные глаза, казавшиеся холодными и бесстрастными, но вместе с тем странно грустными; ястребиный нос, упрямый подбородок. Крупный, широкоплечий, угрожающий, – когда незнакомец целенаправленно двигался вперед, он напоминал приближающийся товарный поезд. Он даже еще не заговорил, а у Филомены уже появилось нехорошее ощущение слабости. Она безгранично доверяла своему чутью, потому что оно ее еще ни разу не подводило.

– Хорошие у вас в семье детишки, – заметил он вполголоса и вновь опустил голову, чтобы никто не успел его разглядеть. – И я слышал, что у вас, дамы, сейчас неплохой доход. Поэтому, возможно, милая женушка Джонни захочет заплатить за дополнительную защиту. Просто напомните ей, что я знаю, где захоронено тело.

Он поднял с прилавка рыбину с мертвыми глазами и распахнутым ртом. Погладил ее по голове, потом положил обратно. Филомена окинула взглядом улицу в поисках машины Сэла, который ждал ее сигнала, чтобы подойти и помочь с сумками. Сразу его заметив, она с облегчением помахала ему рукой. Но, вновь повернувшись к незнакомцу, обнаружила, что тот исчез – так же быстро и незаметно, как и появился.

– Сэл, кто был тот мужчина, который только что говорил со мной? – спросила она.

Ее всю трясло.

– Я не видел никакого мужчины, синьора, – ответил Сэл, но после того, как Филомена описала наружность незнакомца, Сэл побледнел и внимательно осмотрел улицу. Удовлетворенный тем, что, кто бы это ни был, он уже исчез, Сэл быстро отвел Филомену к машине. Но только после того, как они тронулись с места, медленно произнес: – Хотел бы