Крестные матери - Камилл Обре

какая она была мягкая и теплая, но у папы сохранилась только ее размытая фотография, поэтому я даже не видела ее лица.

Они надолго замолчали, естественным образом замкнув круг, сжимая руки друг друга, чтобы помочь вынести невыносимое. Общая боль, заключенная в этом круге, скрепила их самым естественным образом, соединила их, придавая новое чувство силы.

– Я всегда хотела, чтобы у меня были сестры, – сказала Петрина, оглядев их. – И теперь они у меня есть. Разве вы не чувствуете, какие мы сильные? Мы не должны никогда разрушать наш круг. Давайте поклянемся в этом!

Люси энергично кивнула и вздернула подбородок.

– Хорошо, значит, вот что! Если мы собираемся принести клятву верности, нам следует провести официальную церемонию. И нам нужно как-то назвать наше секретное общество.

– Крестные матери, – смущенно предложила Эми.

Петрина подошла к буфету и взяла небольшой острый нож, свечу, ручку, одну из визиток Тессы и спички.

– Я слышала, что мужчины используют при этом образки святых, – сказала Эми. – У Тессы есть образки Мадонны.

– Нет. Я не могу сжечь подобную вещь! Особенно с Мадонной, – возразила Петрина. – Монашки сказали бы, что за это мы сгорим в аду. Этой визитки будет достаточно. Люси, ты у нас медработник. Простерилизуй нож.

Петрина взяла ручку и написала на обратной стороне визитки большую букву «К».

– Мы все капнем кровью на визитку моей матери, – объявила она, – и принесем клятву верности ей и друг другу.

Остальные с испуганным восхищением наблюдали, как Люси послушно готовит к церемонии нож, а Петрина его кончиком проколола себе палец и капнула кровью на верхние края буквы «К».

– Вы, – обратилась она к остальным, – завершите букву.

Люси очистила нож и накапала своей кровью далее по контуру буквы.

Следующей была Филомена. Побледневшая Эми попросила, чтобы Люси сама уколола ей палец, затем торопливо завершила контур.

– Мы торжественно клянемся никогда не раскрывать семейные секреты чужим людям и стоять друг за друга вне зависимости от того, что нас ждет, – торжественно провозгласила Люси.

Остальные приглушенно повторили ее слова.

Петрина зажгла свечу и предложила каждой женщине взяться за угол визитной карточки. Вместе поднеся визитку к огню, они молча наблюдали, как окровавленная «К» зашипела, сгорая, а потом кусочек картона распался на хлопья пепла. Снова взявшись за руки, они задули пламя и с новой силой почувствовали рукопожатия друг друга.

Глава 25

Август 1944 года

Собираясь на встречу с мистером Костелло, Петрина настояла, чтобы Филомена отправилась вместе с ней.

– Он не будет разговаривать по телефону. То есть я должна пойти к нему на личную встречу. Возможно, если ты пойдешь со мной, он будет более добр в присутствии беременной женщины. Встреча пройдет в его пентхаусе в небоскребе Маджестик, который находится в Централ-Парк-Вест, помнишь? Мы видели его, когда ездили за покупками перед твоей свадьбой.

– Хорошо, я пойду с тобой, – согласилась Филомена.

Она надела летнее платье из голубого льна и подходящий к нему жакет. Петрина – приталенный костюм из черного шелка. Образ обеих довершали шляпки и перчатки.

Когда они вышли на улицу в этот прекрасный летний день, прохожие – и мужчины, и женщины – на секунду замерли, чтобы посмотреть на гордых, прекрасно одетых Петрину и Филомену.

Таксист высадил их на 72-й улице. Маджестик представлял собой небоскреб в стиле ар-деко с двумя башнями и эксклюзивными дорогими квартирами, где селились люди, которые, по словам Петрины, были «движущей силой» Нью-Йорка.

Швейцар в униформе кинулся отворить им дверь. Филомену поразила потрясающая роскошь вестибюля. Высокие потолки; пол, выложенный плитками в форме ромбов белого, золотого и черного цветов; впечатляющая широкая лестница с витиеватыми перилами из кованого железа, устланная широким ковром, а лестничную площадку обрамляли три огромных арочных окна, из-за чего интерьер напоминал храм богатства.

– Чувствую себя Дороти, попавшей к волшебнику страны Оз, – пробормотала Петрина, входя в один из бесшумных лифтов, который понес их на самый верх. – «Волшебник страны Оз», – повторила Петрина, – это такой фильм. О, не бери в голову, – спохватилась она, заметив непонимающий взгляд Филомены.

– Петрина… а что, если именно мистер Костелло приказал Анастазии «потрясти» нас, как ты выражаешься? – прошептала Филомена, в первый раз в жизни чувствуя себя неуверенно.

– Тогда мы обречены, – прошипела в ответ Петрина.

Дворецкий провел их в пентхаус – шикарное жилье, с большим вкусом обставленное мебелью в стиле ар-деко, за исключением, как Петрина позже заметила, позолоченного рояля в углу комнаты. Знаменитые игровые автоматы, которые, по слухам, были настроены так, чтобы гости никогда не проигрывали, по всей видимости, находились в другой комнате.

– О, девочка из колледжа! – воскликнул Костелло необычайно хриплым голосом, появившись из кабинета с сигарой в руке. – Ты знаешь, я ведь сам только три класса окончил. Но зато у меня на счету с десяток университетов по ударам судьбы. Могу ли я предложить вам выпить? Нет? – Он вежливо кивнул Филомене. – Чем я могу вам помочь, дамы? – В костюме отличного покроя и при галстуке, он был похож на успешного бизнесмена, который проводит весь день, задабривая политиков и других влиятельных особ.

– Недавно нас посетил мистер Анастазия… – начала Петрина.

Костелло недовольно нахмурился и, положив сигару на большую хрустальную пепельницу, поднял палец к губам.

– Пойдемте-ка со мной, посмотрим на виды, – внезапно предложил он.

Они с опаской проследовали за ним через застекленную дверь, ведущую на частную террасу, с которой открывался захватывающий вид на просторы Нью-Йорка.

Петрина и Филомена понимающе переглянулись. С этой обзорной точки действительно можно было почувствовать себя правителем мира. Город простирался далеко внизу, шум его был приглушен расстоянием, а деревья и озеро Центрального парка походили на зеленый райский сад. Над ними раскинулось небо с мягкими глянцевыми переливами розового и голубого, с жемчужными серо-белыми облаками. Однако у Филомены промелькнула мысль, что, если сбросить кого-нибудь с такой высоты, его ждет долгий, очень долгий путь к подножию.

Костелло тщательно закрыл за ними дверь. Глядя на них пронзительным взглядом, он сурово предупредил:

– Я не обсуждаю деловые вопросы дома. Сегодня для вас я делаю исключение – но только из уважения к вашему отцу. – Он внимательно посмотрел на Петрину. Глядя на их испуганные лица, быстро пояснил: – Прослушка. В центре новый федеральный прокурор. Он поставил прослушку на мой домашний телефон, представляете? Итак, что у вас за дело такой важности, что вы не могли обратиться с ним к Стролло?

У Петрины от страха так резко закружилась голова, что она ухватилась за руку Филомены. Так что Филомена сама рассказала Костелло, что сказал ей Анастазия на рынке.

– Так как мистеру Анастазии уже очень давно было уплачено за