Брачный офицер - Энтони Капелла

— Понятия не имею, — призналась Ливия.

— Мы тебя просветим. То есть, если захочешь остаться с нами.

— Я остаюсь, — сказала Ливия.

Партизаны готовили похлебку из мяса мула и каштанов. Ливия умирала с голоду, но едва ей подали миску с похлебкой, она поняла, что есть не сможет. И не потому, что похлебка была плохо приготовлена, — учитывая, что готовить было почти не из чего, местные поварихи проделали непостижимую работу: сумев распарить жесткое мясо мула на слабом огне, приправили его лесными травами и листьями мирта, да еще и каштанами, и грибами. Просто запах мяса, прежде доставлявший Ливии удовольствие, теперь вызывал тошноту. Она вытянула кусочек гриба, пару каштанов и отставила миску.

В лагере оказались люди многих национальностей. Были тут местные батраки, кому пришлось выбирать — либо примкнуть к сопротивлению, либо попасть в застенок к немцам. Были и сбежавшие из концлагерей для военнопленных русские, поляки и англичане из тех, кому не хватило сил добраться на юг, к союзникам. Были здесь и женщины, отчетливо делившиеся на две группы. Иждивенки, подружки и поварихи в длинных юбках с грязными от лесной земли подолами. И небольшая группка — бойцы. Эти носили ту же одежду, что и мужчины, считались с ними наравне. Некоторые курили трубки, постепенно умножая свою норму табака, и, подобно мужчинам, имели свои особые noms de guerre,[68] вышитые у них на красных шейных платках. К этой группе и примкнула Ливия.

На следующий день она уже получила боевое крещение в качестве бойца сопротивления. Партизаны отправились к дороге, которой, по сведениям, пользовались немцы, и устроили засаду — захваченную у немцев полевую мину прикопали у обочины, и в нужный момент, потянув за шнур, один из партизан должен был привести ее в действие. Остальные, примерно сорок человек, засели во рвах и за деревьями, и ждали. С притушенными до предела фарами, чтобы не видно было с самолетов, колонна грузовиков показалась среди деревьев. Прежде чем отдать приказ саперу, Дино дал ей подъехать поближе. От взрыва один из грузовиков кинуло с дороги прямо в ров. В тот же миг партизаны выскочили из темноты, стреляя по вынужденным остановиться грузовикам, откуда в свою очередь сыпались вооруженные люди, открывавшие ответный огонь.

В считанные минуты небо было исполосовано летящими с обеих сторон пулями. Спрятавшись за деревом с винтовкой, Ливия слышала удары немецких пуль по стволу. Противника было много больше, и оружие у него было лучше. Солдаты попытались установить за одним из грузовиков пулемет, но партизанская граната угодила точно по цели. Внезапно Дино отдал приказ отходить, и партизаны растворились в чаще леса. Они потеряли двоих, но прикидывали, что немцев уложили с полдюжины. Точно определить можно было, только когда немцы осуществят свое возмездие. Так как немцы всегда за каждого убитого солдата истребляли десять мирных жителей, узнавая, сколько жителей уничтожено, можно было вести точный счет немецких потерь.

Постоянно в дневные часы, когда немцы особенно активно патрулировали дороги, партизаны оставались в лагере, собираясь небольшими группками на семинары по теории коммунизма. Для Ливии это было открытием. До сих пор она считала, что политика — мужское дело, что женщинам надо держаться от нее как можно дальше, да и политика для нее сводилась к роптаниям насчет той или иной несправедливости, или насчет того, что ничего в этом мире не делается честным путем. Сейчас, впервые в ее жизни, кто-то действительно заботился о том, чтобы объяснить ей основы современного общества — различие между владельцем фабрики и рабочим, почему владелец все время стремится понизить зарплату рабочему, к тому же и в ус не дует, если рабочий принужден голодать или лишится работы. С внезапностью, удивительной даже для нее самой, Ливия обратилась в новую веру. Наконец-то есть что противопоставить нищете и эксплуатации, окружавшим ее всю жизнь. Италия — страна несметных природных богатств: только нужно распределять богатства справедливо, и не допускать, чтобы они перекачивались в один карман. Требуется вам доказательство эффективности коммунистического строя — взгляните на Россию. Именно русская армия перевернула ход войны в пользу союзников, подчеркивал Дино, а все потому, что русские солдаты верят в строй, за который сражаются. Если итальянские коммунисты докажут, что способны организоваться подобным же образом, они неизбежно сформируют первое послевоенное правительство и страна сможет начать свое преобразование, исходя из принципов все возрастающего равенства.

Мало того, коммунисты активно призывают женщин бороться за равные с мужчинами права. Подобно тому, как никто не должен овладеть чужим трудом путем договора о найме, так никому нельзя позволять овладевать телом женщины посредством брачного контракта. Брак и проституция, толковал Дино, это две стороны капиталистической медали — причем, проституция менее аморальна, ведь мужчина, нанимающий женщину, после этой сделки предоставляет ей свободу, как и тот, что берет работника на почасовую работу; между тем брак — это кабала.

Ливия не вполне была с этим согласна; ей казалось, что есть и такие мужчины, для которых брак равное партнерство, а не приобретение женщины в собственность. Хотя должна была признать, что такие мужчины редки, и что закон и церковь, что бы они ни провозглашали, по существу, едины в своем отношении к женщине, как к рабе своего мужа. Партизаны были первым в ее жизни сообществом, отстаивающим равенство обоих полов.

— Винтовке неважно, кто жмет курок, — говорил Дино. — И убитому немцу тоже все равно, кто его застрелил, мужчина или женщина.

Оглядываясь на события последних лет, Ливия стала думать, что, пожалуй, то новое, к чему она сейчас пришла, было неизбежным. Именно политика загнала Италию в ловушку между союзниками и немцами; политика разлучила ее с мужем, но политика также внушила ей, что выходить замуж надо непременно рано. Политика повлияла на приход союзных войск в Италию; и именно продажность местных политиков позволила такому мерзавцу, как Альберто, нажиться, проявив свою власть над ней, Ливией. Политика побудила командование диверсионного управления выстрелить захваченными женщинами, как обоймой патронов, в неприятеля. Теперь, утверждал Дино, с окончанием войны и казнью Муссолини образуется политический вакуум, при котором впервые в истории простые итальянцы получат шанс прижать крупных капиталистов, мафию, государство и церковь и создать новое общество по своему усмотрению.

Со всем пылом души устремившись к этой новой отдушине, Ливия впитывала каждое слово и вскоре стала задавать вопросы. Вопросы всегда поощрялись, ведь лишь путем дискуссий и споров возникает истина, подобно тому, как и история — процесс, состоящий из революций и контрреволюций, неизменно ведущий к прогрессу. Вскоре Ливия стала задавать такие вопросы, на которые Дино ответить не мог, и ей приходилось самой находить для себя ответы. Но это считалось нормальным, потому что коммунистическое учение обеспечивает человека необходимыми интеллектуальными средствами, помогающими ему самому в конце концов ответить на многие вопросы.

Признаться, особенно угнетало Ливию одно обстоятельство, о чем она не преминула побеседовать с Дино один на один.

— Ну, а акты возмездия? — недоумевала она. — По дороге мы видели чудовищную картину. Немцы истребляют невинных людей из-за ваших действий.

— Верно, — сказал Дино. — Они немало учинили зверств в этих местах.

— Но и пусть бы… — Ливия запнулась. Меньше всего ей хотелось лишиться этого единственного на данный момент приюта, но не задать вопроса она не могла:

— …пусть союзники и воюют с немцами, тогда итальянцев истребляли бы меньше?

— И ждать, пока американцы сделают за нас всю грязную работу? — нахмурившись, спросил Дино. — Вопрос обсуждался на самом высшем уровне, причем командованием союзных войск. Приказы мы получаем от них, и они считают, что наши действия необходимы. Да и есть ли у нас выбор? Можем ли мы поддаться на угрозы немцев и сидеть сложа руки, в то время как другие сражаются за нашу родину? Италия прежде всего опозорила себя тем, что помогала фашистам. Теперь именно мы должны их вымести.

Несмотря на политические разногласия с союзниками, партизаны считали себя частью союзных вооруженных сил и, как всякое военное подразделение, подчинялись дисциплине и приказам главного командования. Иногда приказы поступали из Лондона в зашифрованных передачах международного радиовещания. После новостей, диктор зачитывал несколько сообщений «нашим друзьям из зарубежных стран». Например: «Марио, у твоего брата приболела корова» — означало нападение на склад горючего; «Ваша бабушка простудилась» — был приказ произвести подсчет передвижений противника; «Алеет закат» — означало усилить активность действий.