Европейская поэзия XVII века - Автор неизвестен

ГАБРИЭЛЬ БОКАНХЕЛЬ-И-УНСУЭТА

РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД МАСЛЯНОЙ ЛАМПАДКОЙ, ВДЕЛАННОЙ В ЧАСЫ

Вот облик нашей жизни, он двулик:в часах горящих, в цифровой лампадке,под ветром времени мгновенья кратки,как трепетные лепестки гвоздик.

С восходом солнца мечется ночник,как мотылек в предсмертной лихорадке,и обреченный круг играет в пряткисо смертью, умирая каждый миг.

Не прячься, Фабъо, от живых сравнений,все хрупко, мига краткого мгновенней —и красота и время канут в ночь.

Разумная пружина круговертидана лишь солнечным часам, но смертии солнцу вечному не превозмочь.

ФРАНСИСКО ДЕ ТРИЛЬО-И-ФИГЕРОА

* * *

Надежда, ты подвох и суета, виновница горячки и печали, тобою подслащенная вначале, кончается оскоминой мечта.Меня подобьем легкого листа ты словно ветер, уносила в дали к другой, обратной стороне медали, будь проклята святая простота!Оставь меня! Любовь и рок злосчастный не раз срезали твой бутон прекрасный — что пользы от засохшего цветка?Не дав плода, ты вянешь до расцвета, а если даришь плод — то пища эта для горькой жизни чересчур сладка.

ФРАНСИСКО ЛОПЕС ДЕ САРАТЕ

* * *

Уже она, попав под острый плуг,душистый пурпур ветру подарила —та, что яснее вешнего светиласвоим сияньем озаряла луг.

Отрада глаз, — она исчезла вдруг,услада сердца, — землю обагрила.Красу — железа ярость покорила,а трепет — бессердечность грубых рук.

Отпущено ей было наслажденийне больше, чем простым цветам, чьи глазкинавек смыкает меркнущий Восток.

А ты, всех роз прекрасней и надменней,—ты знаешь, что краса — всего лишь краски,что смерть всему невечному итог?

* * *

Щедра на воду гордая река,когда в Египте небо жарче адаи моря необъятная громадаот брега собственного далека.

Слезами горькими моя тоскауберегает твой поток от спада,и зною вопреки течет прохлада,обильно заливая берега.

Сжигает Солнце шапки гор лучами,вода в иссякший Нил течет ручьями,чтоб снова сделать пашню молодой.

При виде Солнца моего я тожерыдаю, только слезы эти схожис бесплодною горячею водой.

БЕРНАРДО ДЕ БАЛЬБУЭНА

МЕКСИКАНСКАЯ ВЕСНА

Зажжет лучами гордый ФаэтонКолхиды златорунные просторы,—И мертвый мир вновь к жизни возрожден.

Извечной щедростью прекрасной ФлорыВновь зацветают нива, луг и сад,И одеваются цветами горы.

Шлейф Амальтеи розами богат,И ветер полн любовного привета,И гиацинтов прянен аромат,

И слышится во всем дыханье лета,Чья сладость легкая напоенаБлагоуханьем нового расцвета.

Повсюду на земле царит весна,Но мнит себя лишь в мексиканском раеВластительницей истинной она,

Как, если бы творец, сам выбирая,Где на земле быть перлу красоты,Садовником трудился в нашем крае…

Весь год здесь поли весенней теплоты;Умерен зной, и холода не злые,И воздух свеж, и небеса чисты.

ХУАН ДЕЛЬ ВАЛЬЕ-И-КАВЬЕДЕС

СЛАДОСТНАЯ КАТАЛИНА

Сладостная Каталина!Смерть моя в тебе. И все же —Незачем кривить душою:Знай, ты жизни мне дороже.

Страсть, сей дротик Купидона,Что метнул он для потехи,Расколола, как скорлупку,Крепкие мои доспехи.

Твои очи мечут стрелы,Где, скажи, от них защита?Градом смертопосных взоровСердце на куски разбито.

За удар плачу ударом,Не страшусь смертельной схватки.И хотя горька погибель,Но зато сколь раны сладки.

От тебя не жду смиренья,Но и ты не жди, — напрасно!Впрочем, знает ли смиренник.Сколь во гневе ты прекрасна?

Что ж, сдаюсь. Ты одолела.Радостный триумф изведай.Но пожду: вдруг обернетсяПоражение — победой.

ПРЕИМУЩЕСТВА БЕДНЯКА

Бедняк молчит, твердят — «тупица»,Заговорит — он «пустозвон»,Коль сведущ он, зовут зазнайкойИ хитрецом, когда умен.Общителен — зовут втирушей,Учтив — зовут его льстецом,Коль скромен — называют мямлей,А коль отважен — наглецом.Коль независим — он «невежа»,Почтителен — он «лизоблюд»,Заспорит — назовут мужланом,Уступит — трусом назовут.Коль в старом платье он — ухмылки,А если в новом — град острот,Его оплошность — преступленье,Его достоинства — не в счет.Когда on трудится, — «стяжатель»,Когда не трудится, — «лентяй».Бедняк, вот сколько преимуществЕсть у тебя, — лишь знай считай!

БЛИЗКОЙ МОЕЙ СМЕРТИ

Мне отнюдь не угрожаетЗлая участь старика:Хором лекари пророчат,—Не дожить до сорока.Говорят, от несвареньяОтойду я в мир иной:Лопнув, зазвенит утробаПеретруженной струной.Это для меня не новость,Знаю, срок мне краткий дан;Но не мните, что со страхуПерейду во вражий стан.Жил с презреньем к медицине,С ним же встречу смерть свою:Точно так, как у лафетаПадает пушкарь в бою.Пусть словами убивают,Но микстурами — ни-ни!Отравлять им не позволюСчитанные мои дни.Не поддамся сводням смерти,Всеученейшим глупцам!Кыш, стервятники! СумеюПомереть без вас я сам.От «Зубастого Парнаса»Чтоб отрекся я? Ну нет!Пусть потомки посмеются,—Им оставлю свой завет.Иисус свое ученьеКрестной мукой подкрепил;Буду тверд, не опорочуОбличительный свой пыл.Я умру? Что ж, слава богу!Я умру? Что ж, в добрый час!

Лекари, я стану пищейДля червей, — но не для вас.Пусть придет со мной проститьсяДруг (коль сыщется такой),Да монашек-францисканецСтих прочтет за упокой,И — туда, где будет каждый(Жил он впроголодь иль всласть),Где и без меня, должно быть,Негде яблоку упасть.

ХУАНА ИНЕСДЕЛАКРУС

ДЕСИМА ВОИНУ-СОЧИНИТЕЛЮ

На твой плюмаж смотрю теперь яБез удивления, затемЧто и чернильницу и шлемРавно увенчивают перья.Могу сказать без лицемерья —Таких достоинств нет ни в ком:В сраженьях блещешь ты умом,В своих писаниях — отвагой;Как перышком, владея шпагой,Как шпагой, ты разишь пером.

СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖАТСЯ РАССУЖДЕНИЯ О ПРИХОТЯХ ЛЮБВИ

Его люблю я, но не любит он,Безмерна скорбь моя, мне жизнь постыла,А тот, кого презреньем я дарила,Увы, в меня без памяти влюблен.

Сносить любимого надменный тон,Быть может, сил бы у меня хватило,Но день и ночь в моих ушах унылоЗвучит немилого докучный стон.

Его влюбленность я ценю так мало:Ведь я другого о любви молю,Но для него любимой я не стала…

Двух безответных чувств я муки длю:Я от любви немилого устала,От нелюбви любимого скорблю.

СОНЕТ,В КОТОРОМ ВООБРАЖЕНИЕ ТЩИТСЯ УДЕРЖАТЬ УХОДЯЩУЮ ЛЮБОВЬ

Виденье горького блаженства, стой!Стой, призрак ускользающего рая,из-за кого, от счастья умирая,я в горести путь продолжаю свой.

Как сталь магнитом, нежностью скупойты сердце притянул мое, играя…Зачем, любовь забавой полагая,меня влюбленной сделал ты рабой!

Но ты, кто стал любви моей тираном,не торжествуй! И пусть смеешься ты,что тщетно я ловлю тугим арканом

твои неуловимые черты,—из рук моих ты вырвался обманом,но ты навек — в тюрьме моей мечты!

СОНЕТ, В КОТОРОМ СОДЕРЖИТСЯ СУЖДЕНИЕ О РОЗЕ И СОЗДАНИЯХ, ЕЙ ПОДОБНЫХ

Богиня-роза, ты, что названацветов благоуханною царицей,пред кем заря алеет ученицейи снежная бледнеет белизна!

Искусством человека рождена,ты платишь за труды ему сторицей…И все ж, о роза, колыбель с гробницейты сочетать в себе осуждена.

В гордыне мнишь ты, пышно расцветая,что смерть твоей не тронет красоты…Но миг — и ты, увядшая, больная,

являешь миру бренности черты…Нам жизнью праздной ложь надея;д внушая,нас мудрой смертью поучаешь ты.

СОНЕТ, КОТОРЫЙ УТЕШАЕТ РЕВНИВЦА, ДОКАЗЫВАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ ЛЮБОВНОГО НЕПОСТОЯНСТВА

Любовь приходит, унося покой,—с бессонницей, горячкой и томленьем,растет с тревогами и подозреньем,питается слезами и мольбой.

Потом она ведет неравный бойс уловками, обманом, охлажденьем,потом даст ревность волю оскорбленьям,и жар любви угаснет сам собой.

Любви закономерность такова.Угаснувшие чувства не воспрянут.И мнить меня неверной — есть ли прок?

Ведь скорбь твоя, поверь мне, не права,и вовсе ты любовью не обманут,а просто срок любви уже истек.

СОНЕТ, В КОТОРОМ ПОЭТЕССА ОПРОВЕРГАЕТ ВОСХВАЛЕНИЯ, РАСТОЧАЕМЫЕ ЕЕ ПОРТРЕТУ ПРИСТРАСТНОЙ ЛЕСТЬЮ

Портрет мой не хвали — он не похож:Здесь чванного искусства ухищреньяИ красок хитроумное сплетеньеГлазам внушают вкрадчивую ложь.

Не льсти мне, лесть, ведь все равно ты лжешь:Неумолимо времени теченье,Непобедимы старость и забвенье,От них, как ни надейся, не уйдешь.

И твоему усердью я не рада:Ты — слабый ветер в мертвых парусах,От рока ненадежная ограда,

Блуждающее в немощных мечтахЖелание. И беспристрастье взглядаЗдесь обнаружит призрак, тленье, прах.

ДЕСИМЫ, В КОТОРЫХ БЛАГОРОДНЫЕ УСИЛИЯ РАЗУМА ПРОТИВОБОРСТВУЮТ ТИРАНИЧЕСКОМУ ИГУ СТРАСТИ

Скажи, Амур, мальчишка злой,моим упорством побежденный,зачем, гордыней упоенный,ты возмущаешь мой покой?Я знаю, ты своей стрелойпронзишь любое сердце разом,столь метким наделен ты глазом,—но есть ли толк в твоей стрельбе,коль, сердце подчинив себе,в живых ты оставляешь разум?

Ты власти сказочной достиг,и велики твои владенья,но все же камень преткновеньямой разум пред тобой воздвиг,и пусть ты в сердце мне проник,пусть я люблю тебе в угоду,насилуя свою природу,—не вечно будет длиться плен —я вырвусь из тюремных стени возвращу себе свободу.

Моя душа разделенана две враждующие части;одна, увы, — рабыня страсти,другая — разуму верна.

И не потерпит ни одна,чтоб верх взяла над ней другая,—нет распре ни конца, ни края…Но им — нн той и ни другой —не выиграть смертельный бой:обеих ждет погибель злая.

С Любовью шутим мы, доколемы близко не знакомы с ней…Но коль она в душе моей,то с нею справиться легко ли?И все ж, Любовь, ты, в ореолесвоих бесчисленных побед,меня не завоюешь, нет.Душа не пленена тобою,—лишь замок ты взяла без боя,владельца же простыл и след.

Войска, овеянные славой,мой разум кликнет, и с тобойна бранном поле сердца — в бойон вступит, долгий и кровавый.Напрасно в ярости неправойменя стремишься, злой божок,ты у своих увидеть ног.Я крикну и на смертном ложе,что ты убил меня, но все жеты победить меня не смог.

ИТАЛИЯ