Европейская поэзия XVII века - Автор неизвестен

ГАБРИЭЛЕ КЬЯБРЕРА

ШУТЛИВЫЕ КАНЦОНЕТТЫ СИРЕНА

Там, где волны плещут пеной,Я бродил под гнетом горя.Вдруг заслышалась из моряПесня, петая сиреной:

— С горем, смертный, нету сладу?Неразумный! Жизнь — что птица:Миг — и прочь на крыльях мчится.Лишь любовь дарит усладуЖизни горькой, жизни бренной.

Дабы нечто осветилоМрак людских предрассуждений,Купидон, ваш добрый гений,Путеводное светилоКрасоты зажег нетленной.

Смех ли уст услышишь милыхИль поймаешь взгляд влюбленный,—И, желаньем окрыленный,Чувствуешь, как бьется в жилахТок амврозии блаженной.

Не стремись к иной отраде,Утешайся стройным станом,Щек цветением румянымИ в сетях кудрявых прядейДай душе остаться пленной!

Тут сирена с пеньем нежнымПогрузилась в море снова,Ветеркам доверив слово,Я же на песке прибрежномНачертал его смиренно.

СМЕХ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

Розы алы, словно пламя,Над шипами,—Но Амур взрастил другие,Дав блюсти чете румянойПод охранойЗубы — перлы дорогие.

Вы, что краше всех на свете,Мне ответьте:Почему, едва потонетВзор влюбленного в пучинеВзора синей,Вас улыбка тотчас тронет?

С тем ли, чтоб меня опалаНе терзала,Бренной жизни не губила,Иль затем, что вам по нравуИ в забаву,Коль близка моя могила?

Тут жестокость ли причиной,Иль кручинойОдолел я нрав надменный,Вас я славлю непрестанно,Неустанно,—Вы ж смеетесь неизменно.

Если по траве росистойСтруйкой чистойРучеек, сверкая, вьется,Если тихий ветер реет,Луг пестреет,—Говорят: земля смеется.

Если в полдень зыбь искрится,СеребритсяВ пенном кружевном уборе,По волнам Зефир играетИ ныряет,—Говорят: смеется море.

Коль Заря встает под алымПокрываломПредвозвестницею ФебаИ, влекомая Зефиром,Мчит над миром,—Говорят: смеется небо.

Пусть смеется в миг блаженныйВсей вселеннойГолубой простор бездонный,Пусть смеются неба своды,Земли, воды,—Все затмит улыбка донны.

ПОЭТ ВОСХВАЛЯЕТ ЛАНИТЫ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ

На заре ветеркамиОвевается пламяРоз, росой окропленныхСредь шипов потаенных.Но красою затмит ихПурпур роз на ланитах,Что ланиты АврорыПосрамляют без спора.

Нимфа дней благодатныхИ цветов ароматных,О Весна, о богиня,Что в тебе нам отныне?Пусть цветами в апрелеВсе луга запестрели,Но красою затмит ихПурпур роз на ланитах,Что ланиты АврорыПосрамляют без спора.

ПОЭТ ЗАЩИЩАЕТСЯ ОТ АМУРА ПОСРЕДСТВОМ ЛИРЫ

Коль моими насладитьсяПеснями Амур желает,То, сокрывшись за ресницы,Стрелы взглядов посылает,Для засады выбрав окоАмариллиды жестокой.

И, стрелою уязвленный,Лук другой беру я в руки,Наущеньем АполлонаНахожу отрадны звуки,Чтобы ранили напевыНеприступной сердце девы.

Жгучих ран не заживляютНи бальзам, ни заговоры,Если сердце уязвляютДевы огненные взоры,И утешится несчастныйТолько лирой сладкогласной.

ПОЭТ НЕ ЖЕЛАЕТ БОЛЕЕ ЛЮБИТЬ ПРЕКРАСНУЮ ДАМУ

Лестью пленяться ли,Гнева страшиться лиСына Венерина,Иго носить егоСладостно-горькоеПолно уж мне.

Чудище адское,Исчадие Тартара,ЗмееволосоюВспоенное Фурией,Иго носить твоеПолно уж мне!

Может бродить теперьДева жестокая,

Где ей захочется:Больше не буду яИскать следы ее,Гнаться за ней.

Утром и вечеромДенницей — ГесперомХочу любоваться я:Долго в тумане слезОчи не виделиЗвездных огней.

Пусть вероломнаяДух сокрушила мой,—В пепел сожженноеСердце, учись опятьСчастью и вольностиРадостных дней!

ФУЛЬВИО ТЕСТИ

ЕГО ВЫСОЧЕСТВУ ГЕРЦОГУ САВОЙСКОМУ

Карл, доблесть сердца твоего — порука:Пробьет свободы италийской час!Но медлит что? Что ждет оно? Для насДосуг твой и покой — страстная мука.

Да узрит мир твои победы ныне,Взвей знамена, зови отважных в строй!Тебе союзник — Небо, пред тобойСудьба склонилась — мужества рабыня.

Царица моря пусть покоит тело,Румянит щеки, мягкий локон вьет,Пусть Франк следит, как близкий бой идет,В застолье вечном позабыв про дело.

И пусть товарища на бранном полеТебе все нет и меч твой одинок,Пренебреги, о Государь, и в срок —Вся честь — тебе, ни с кем ты не был в доле.

Мейндерт Гоббема. Две мельницы.

Великого твоя душа взыскует,И, мощная, великих тягот — длань,Но трусу не дарит победы брань,И робкий — век в бесславии векует.

Дороги славы не благополучны,Путь почестей — обрывы, бурелом,Успех берется жертвой и трудом,Победа и опасность — неразлучны.

Кто, как не ты, собьет засов темницы:Давно тюрьма — для Гесперии дом,Ты узы разомкнешь своим мечом,Ее свобода — дар твоей десницы.

Карл, Гидра новая страшнее видомТой, древней, — если ты ее сразишь,Трехглавого Тирана победишь,—Я первый нареку тебя Алкидом.

Не отвергай сейчас мольбы и оды,До времени — о, долго ли терпеть! —Когда воздвигнем мраморы и медьТебе — восстановителю свободы.

ГРАФУ ДЖ.-Б. РОНКИ О ТОМ, ЧТО НЫНЕШНИЙ ВЕК РАЗВРАЩЕН ПРАЗДНОСТЬЮ

Быть может, у подножья АвентинаТы бродишь. В разноцветье диких травВеликолепия латинских славОстанков гордых пред тобой картина.

С презрением и скорбью ты взираешь:На месте храмов, царственных палат —Скрип плуга и мычанье нищих стад;И ты в сердечной глубине вздыхаешь.

Что славная сейчас во прахе древность —В том буйство злое времени вини;Другим пред ней повинны наши дни:В нас древним подражать угасла ревность.

Столпов и врат еще немало стройныхВеличат доблести старинных лет,И оглянись — между живыми нетВрат и столпов, воздвиженья достойных.

Италия, отваги неуклонныйДух — ленью сладострастною прельщен,И ты не видишь — разум твой пленен,—Что выродился в мирт — твой лавр исконный.

Прости мои слова. Но было ж время —В палестре ежедневной крепость рукТы тешила и гнуть могучий лукЛюбила и щитов и копий бремя.

А ныне? Ты выпытываешь средстваНе стариться — у верного стекла;В кичливые одежды заткалаВсе золото прапращуров наследства.

Благоухают перси ароматомБесценнейшим сабейских берегов;И плечи — словно в пене облаков,В голландском льне, воздушном и хрущатом.

В твоих застольях кубки золотыеХиосской влагой полны золотой;Смирят — надменную годами — в знойСтрую Фалерно волны ледяные.

Колхиды и Нумидии дичина —Спесь расточительных твоих пиров,И в туках духовитых свой уловТебе подносит дальняя пучина.

Иной была, когда на КапитолийТы земледельца консулом вела,Когда средь фасций Города делаВершил диктатор-пахарь властной волей.

Рукою, гладившей воловьи шеи,До света, медленных, спеша запречь,Твоя держава создана, и меч,Послушный ей, везде стяжал трофеи.

Одна преданья славы сохраняетМолва. И варварская мощь хулитЧесть стародавнюю могильных плитИ, дерзкая, тобою помыкает.

И если, Ронки, ввек неодолимаИталии дрема (хочу солгать!),Поверь, увидишь: станом станет рать —Фракийца, Перса ли — на стогнах Рима.

ТОММАЗО СТИЛЬЯНИ