Серебряная мечта - Сандра Честэйн

– Зачем? Ты же прекрасно знаешь, что и так неотразима. Я тебе не раз говорил об этом. К чему эти уловки? Тебе не стыдно? Позволила девушкам разыграть беременных.

– Нам это показалось чудесной идеей. А капитан Холлэнд – здравомыслящий человек. Он не захотел бы взять на себя такую ответственность – оставить женщин беспомощными в такой момент.

– Конечно, нет.

– И твои парни любят моих сестер, разве не так?

– Тоже согласен. Но какое это имеет отношение к тому, что ты не надела нижней юбки?

– Я хотела, чтобы… чтобы ты очень захотел меня. И ты как-то сказал, что купишь мне серебряное платье. Я хотела, чтобы ты остался. Ведь ты на самом деле этого хотел. Сам хотел.

– Понятно. Что-нибудь еще придумала?

– Только вот это. – Она отступила на шаг и начала расстегивать платье. Он не касался ее, но вся его кожа начала пылать. Он сжал кулаки, но пульс зачастил и отдавался в голове раскатами грома.

Спустив с плеч тонкие полоски ткани, она не двигалась, пока платье медленно скользило на пол серебряным дождем.

Сабрина Коултер улыбнулась мужу и протянула руку к его воротнику. Ее пальцы мгновенно расправились с пуговицами его рубашки, а несколько мгновений спустя она уже стаскивала с него брюки, позволив его копью в нескольких дюймах от ее лица свободно демонстрировать свою готовность.

– Сабрина…

Она отмахнулась от попытки поднять ее с колен, прижалась губами к его животу и поцеловала напряженные мускулы бедер. С поцелуями и нежными покусываниями она спустилась по ногам до ботинок.

– Хочу немедленно снять их. Поможешь? – Она выпрямилась.

Кажется, он согласился, хотя ничего не понимал, кроме того, что сгорает от желания. Секунды спустя он лежал на кровати, даже не пытаясь прикрыть агрессивную часть тела.

Тогда Сабрина придвинулась к источнику его жара, поглаживая все вокруг кончиками пальцев, и склонила голову.

– Сабрина, – застонал он. – Не смей!

– Почему? Разве мы теперь не единое целое? Разве мое тело не принадлежит тебе? Значит, и твое принадлежит мне!

– Никогда не знал, что это можно понимать так буквально!

– Но ты никогда не знал и такой жены, как я. И ты у меня никогда не пожелаешь другую!

Она взяла его в свой горячий рот, и он понял, что она как бы ставила свое клеймо. Он теперь навсегда принадлежал ей, даже если никто, кроме него, не будет знать об этом. И когда он уже был готов взорваться, она подняла голову, скользнула вверх и поцеловала его. Он почувствовал свой собственный мускусный привкус и приятную влажность ее языка. Его руки отыскали ее соски, уже налитые и упругие. Ее пышная рыжая грива накрыла его, дразня и щекоча кожу. От этой сладкой пытки тело Коултера задвигалось, подбрасывая ее и заявляя о своем нетерпении. Она приподнялась и посмотрела на него, тяжело дыша от желания.

– Миссис Коултер! – прошептала она. – Никогда не думала, что выйду замуж и испытаю такое всепоглощающее желание.

– Я тоже.

– Но разве мужчины…

– Ты думала, что мы никогда не влюбляемся? И не можем стать пленниками одной-едикственной женщины? Ты ошибаешься, моя дорогая женушка.

Каждая клеточка ее тела задрожала от восторга. Пальцы Коултера скользнули между их телами, где его настойчивый член уже устроился в жаркой впадинке меж ее ног. Он нащупал бугорок ее наслаждений. Она затрепетала:

– Коултер?

– Но это лишь справедливо, лапушка. Я тоже хочу подарить тебе радость, какой ты еще не знала.

Ее бедра задрожали и раскрылись еще шире, скользкая влажность поглотила его палец.

– О-о-о! Коултер, прекрати, а то… а то будет поздно!

– Тогда возьми меня внутрь!

Он уже еле-еле говорил, готовый излиться в любую секунду. Она приподнялась и начала тихонько садиться, пока он не вошел в нее целиком. Она начала двигаться.

– Нет, нет! Не двигайся!

Сабрина замерла, пытаясь сдержать себя, но пульсирующее содрогание, начавшееся глубоко внутри, передалось всему телу.

– Мне этого уже не прекратить, и тебе тоже.

И Коултер знал, что так будет всегда. Они были соединены не только любовью сердец, но и замечательно подходили друг другу физически, были равными и в любви, и в сексе.

Он поднял ее и уложил рядом с собой, обнял ее и крепко прижал к себе. Так они лежали в объятиях друг друга, насытившиеся и опустошенные, и словно плыли на бархатных облаках.

– Завтра возвращаемся в ущелье. Надо быстро начать добычу, чтобы сестрам не пришлось долго дожидаться своей доли прибыли, – сказал Коултер.

– Не понимаю.

– Кажется, приняв меня в свою жизнь, ты пристроила и сестер. Ирландец приглядел себе ферму в Техасе. Карл и Изабелла собираются в Сан-Франциско, а Тайлер хочет свозить Мэри в Англию. Так что остаемся только мы с тобой, чтобы работать на Серебряной Мечте.

– И Рэйвен.

– Конечно. Только ей больше по душе другая жизнь. Теперь она будет пропадать у деда.

– Она и так там всегда пропадала. Но она всегда сможет бывать у нас, даже если другие уедут.

– Тебе жалко расставаться с сестрами?

– Да, но я счастлива, что нашла тебя. И еще… Лучше тебе сразу узнать. У нас на редкость чистое серебро, пожалуй, богатейшее месторождение на Западе. Мы будем очень богаты.

– Как-нибудь справимся и с этим, жена. Но лучше и тебе сразу узнать, что я ничегошеньки не знаю о добыче серебра.

– А я о родах. Так что будем учиться вместе.

– Ребенок? – почти прошептал он.

– Слишком рано, чтобы быть уверенной. Но, кажется, да.

– Так вот почему ты упала в обморок?

– И вовсе нет. Я просто хотела, чтобы ты обнял меня и прижал к себе.

Коултер так и сделал и мгновенно вновь почувствовал возбуждение.

– А тебе не повредит, что мы сейчас занимались любовью? Тебе не больно?

– Больно? О, небеса! Да это как волшебный бальзам!

Было совсем темно. Коултер разжал объятия, поднялся и прошел к камину. Уложил полено, подождал, пока оно разгорится, и зажег лампу у кровати.

– Что ты делаешь? – спросила она, пытаясь прикрыться.

– Не надо. Я хочу видеть тебя всю и так изучить твое тело, чтобы заметить любое изменение.

Он положил еще одно полено и вернулся в кровать.

Сабрина почувствовала, как мускулы расслабились, и развела руки, чтобы он мог получше рассмотреть ее.

Он встал возле нее на колени, положив руку на ее живот, потом провел ею вверх и нежно взял ее грудь в свои руки. Ее соски, вначале расслабленно розовые, начали под его взглядом наливаться и темнеть.

– Как прекрасно! – Он нежно коснулся их губами.

– Вовсе незачем повторять это, Коултер. Я обойдусь и без комплиментов.

– Но я хочу их делать. Я должен как-то выразить те чувства, которые ты же и возродила к жизни. Ты меня понимаешь?