Жизнь вопреки - Олег Максимович Попцов

первыми жертвами этих рискованных военных действий. С большим опозданием заговорили о том, что можно было предвосхитить военную акцию. И нежелательное подтверждение многих отрицательных прогнозов, случившихся в реальности, ещё больше усилило раздражение власти, которая хотя и поняла, что угодила в ловушку, устроенную ей недальновидными военачальниками, но не хотела этого признавать.

В таких случаях селекция информационных материалов, поступивших на стол власти, проводится сверхтщательно. Этим занимаются всевозможные аналитические центры, статус которых пересматривается в силу неблагоприятности полученных выводов, они ставятся под сомнение, и создаются новые центры.

Удивительное единодушие прессы, начиная от газет «Правда», «Московские новости», «Известия», – озадачило президента. Ельцин посчитал, что журналисты, для которых президент столько сделал, его предали. Так появилась опрометчивая президентская фраза в официальном обращении к народу по поводу чеченских событий: «Мне стало известно, что не без участия чеченских денег функционирует ряд СМИ в России». Кто это подсказал Ельцину? Версий много, возникает яркий перечень фамилий. Попытка подозревать в этом журналистов нелепа и непрофессиональна. Информация составлена как полноценный продуманный донос, благодаря которому рождается образ опасности.

Задача очевидна – рассорить президента и СМИ, что позволит развязать руки рядом стоящих чиновников, отвечающих за безопасность президента. Информация по стилю очень похожа на стиль КГБ.

Немногословно, но весомо по сути. Чеченское руководство финансирует негласно ряд российских СМИ. Бомба в единый ряд СМИ брошена. Это плата СМИ за их неприятие идеи военной операции в Чечне.

Итак, у президента появились пять весомых поводов начать военную операцию в Чечне, и начать её незамедлительно. Главное требование к операции – она должна пройти в ускоренном режиме. Длительная вторая кавказская война современной России противопоказана. На фоне этих событий и внутреннего якобы единения чиновничьего мира в недрах либерального президентского окружения был подготовлен альтернативный вариант чеченской операции. Он был предложен спонтанно, когда войска уже были на марше, так как решение о военных действиях огласке не предавалось. Альтернативный план имел следующую логику рассуждений.

Вернуть войска назад нельзя – это крах авторитета федеральной власти. Брать штурмом Грозный не следует – это громадные потери, и прежде всего гражданского населения. Грозный следует окружить кольцом. Вторым кольцом окружить саму Чечню, чтобы исключить поступление оружия и продовольствия извне. В самой Чечне на всей территории начать восстановление конституционного режима. С точки зрения авторов проекта, жёсткая блокада Грозного заставила бы Дудаева сесть за стол переговоров без каких-либо условий. Дошёл ли этот проект до Ельцина, неизвестно.

Внезапное президентское решение было – вызвать бурную реакцию у общественности, и столь мгновенная и единая реакция стала для Ельцина неожиданностью. Ельцин, бесспорно, ожидал реакции не в таких масштабах и не с такой степенью единства. За несколько дней до того уже проявились демократы – публичное заявление сделали Гайдар, Григорий Явлинский, Сергей Юшенков. Демократ Козырев, в то время министр иностранных дел, в ответ на демарши демократов ответил встречным демаршем – вышел из фракции «Выбор России».

На перекрёстке вселенского почитания и вселенской ненависти оказался Сергей Адамович Ковалёв, представитель президента по правам человека. За несколько дней он превратился в некоего мессию в умах пацифистов и с тем же единодушием был проклят военными национал-патриотами.

Ковалёва не интересовал Дудаев как личность. Он был чужд Ковалёву как политический лидер. И вышедший из берегов криминал в Чечне Ковалёв всё же видел и понимал, но он видел и то, что не хотели признать в Москве, – отчаявшийся и поднявшийся на защиту очага и права народ. Он видел невероятные страдания гражданского населения. Там, в Чечне людей лишали права, права на жизнь. Любое признание правоты, либо неправоты возможно только после прекращения кровопролития. Ковалёв был одержим добротой и справедливостью, как и его учитель – академик Сахаров. Он – Дон Кихот, и это делает его, Ковалёва, неповторимым в его колоссальном мужестве.

Такова была реальность. И эта реальность была непомерным испытанием для российской демократии. Чеченские события будут иметь длительное продолжение. Уйдут с политической сцены Дудаев, Басаев. Совершит неустойчивую попытку установить мир в Чечне генерал Лебедь.

И только приход к власти Кадырова-старшего изменит что-то, а затем после убийства его чеченским подпольем сменит его на посту главы Чечни 28-летний сын, Рамзан Кадыров, который сумел восстановить Чечню, опираясь на многолетнюю поддержку президента Путина, и совершить нечто. Создать на чеченской земле процветающее государство и на военных развалинах Грозного город Будущего.

Легко было рассуждать о Чечне со стороны. Трудно, а порой страшно было оказаться внутри этих событий. Но Кавказ есть Кавказ, иного Кавказа нет. Такова реальность современной России.

Для меня лично чеченские события стали испытанием на прочность.

И вся история моего появления в мире телевидения, более чем что-либо, подтверждает главную мысль повествования – «жизнь вопреки». Ни я не ожидал своего появления в этом мире, и могу предположить, что и мир телерадийщиков был озадачен моим появлением в его границах. А если учесть, что абсолютно всё я со своей командой создал на пустом месте, то постижение мира было двусторонним.

Мы постигали новый мир, сначала свой собственный, его тоже ранее не было. А если ты поставил задачу создать другой мир, другое телевидение и радио, то с этой минуты ты заложник идеи. Жизнь вопреки. Мы родились в СССР и сформировались как личности в этой стране. И наши навыки и привычки были оттуда, но следовало отдавать себе отчёт, что Россия, в которой мы оказались, – другая страна. И нам ещё предстоит этот другой мир создать. Иначе говоря, не только жить в этом новом мире, но и его создать. Говоря без излишнего заимствования, на каждое происходящее событие иметь свою точку зрения, не списанную у кого-то. И неважно, что это – происходящие вокруг вас события или спущенная сверху директива, и в том и в другом случае у вас должна быть своя точка зрения. Да, директива это по своей сути указание – приказ. И тут ваша индивидуальность проявляется не в том, что исполнять, а как, и это и есть та краска непохожести, которая отличает вас от других и придаёт вам формат независимости. Независимость ваших суждений и поступков, вот что рождает ваш авторитет, вызывает к вам интерес, равно как и неприязнь. Чеченские события стали в полной мере испытанием руководства компании на независимость суждений.

Вопрос по существу – каковой оказались плата за эту независимость суждений.

В определённом смысле памятна моя встреча с Павлом Грачёвым, которая случилась по его инициативе. У нас, естественно, были разные мнения по поводу чеченских событий, об этом я писал. Я был сторонником переговоров с Дудаевым. Я говорил: задача президента, российского руководства – побудить Дудаева сесть за стол переговоров. Выстроить действие нашей армии