За гранью долга - Василий Горь

— Уходи… — снова повторил Коэлин. — Ну?

— Выздоравливай… — искренне попросила я, и, наклонившись над тупо глядящим перед собой лекарем, негромко произнесла: — Ты всю ночь не смыкал глаз… Ты вытер пот с его лба и поставил миску на пол… Ты сейчас продолжишь осматривать принца… Ты должен сделать все, чтобы он поправился… Досчитай до пяти и медленно открой глаза…

…- Ваше высочество! Вы пришли в себя? — услышав радостный голос Угтака, я криво усмехнулась, и, прикоснувшись к неприметному камешку рядом с кольцом для факела, побрела вглубь потайного коридора. Первый раз в жизни не оставшись понаблюдать за тем, как становится на место массивная каменная плита…

Глава 38. Король Иарус Молниеносный

Вылетев из палатки, Иарус ударом плеча сбил с ног не успевшего вовремя отодвинуться стражника, и, запрыгнув на небольшой валун, посмотрел на еле видимую в предрассветном полумраке осыпь.

Темные пятна, покрывающие ее снизу доверху, не шевелились. Да и не могли — все раненые, выжившие во вчерашней битве и сохранившие достаточно сил, чтобы доползти до лагеря, были уже внизу. А не сохранившие — умерли или находились на последнем издыхании.

— Как они ушли? — не заметив на склоне ни одной двигающейся тени, зарычал король. — Где были твои стрелки, Молинер?

— В секретах, сир. Как и сейчас… — уткнувшись взглядом в землю у своих ног, пробормотал тысячник. — Стреляли на каждый шорох…

— И много настреляли? — чувствуя, что теряет над собой контроль, заорал монарх. — Ну, что молчишь? Много? Покажи мне хотя бы один труп!!!

— Одиннадцать человек, сир… — криво усмехнулся Таран. — Семеро из них — пытавшиеся сползти по склону Медведи, а остальные — воины из тысячи Шерилона.

— Мо-лод-цы… — по слогам произнес Иарус. — Твои люди стреляют просто бесподобно. Думаю, что особенно хорошо это оценят побратимы тех Медведей, которых подстрелили ТВОИ ЛЮДИ, Молинер!

— Я потерял двенадцать стрелков, сир… — поиграв желваками, буркнул тысячник. — И как минимум четверо пали от руки этих самых Медведей…

— Ты думаешь, я кого-нибудь из них накажу? И не надейся! Правильно сделали! Я бы тоже отомстил за смерть своих друзей. Тем более за тех, кто, будучи раненым, заставил себя доползти до лагеря и умер от стрелы твоих недоумков!

— Лучше бы они мстили черно-желтым… — прижав правую руку к повязке, перетягивающей его ребра, поморщился Таран. — Воины Утерса Неустрашимого убили гораздо больше их друзей…

— Слышал, Эриш? — повернувшись к угрюмо молчащему командиру Медведей, поинтересовался король. — Скажи, а почему твои воины резали только своих? Кто им мешал прогуляться чуть дальше? Ну, скажем, на вершину во-он той осыпи? Или им стало страшно?

— Не было приказа, сир… — отозвался тысячник. — Но если вы позволите, то мы атакуем. Прямо сейчас. Все равно на палинтоны можно уже не надеяться…

— Что-о-о?! — спрыгнув с камня, Иарус подлетел к военачальнику, и, вцепившись в нижний край бармицы, рванул его на себя: — Повтори, что ты сказал!!!

— А что, вам еще не доложили? — с трудом удержав равновесие, удивленно пробормотал воин. — Семь из девяти инженеров — убиты. Шестеро воинов из их охраны — тоже. Все четыре пары рогов — похищены…

— То есть вы хотите мне сказать, что воины Правой Руки всю ночь слонялись по охраняемому лагерю и никто их не остановил? — оттолкнув от себя тысячника, Иарус медленно оглядел стоящих перед ним военачальников. — Сколько всего, вы говорите, погибло человек?

— Почти шестьдесят, сир… — угрюмо пробормотал тысячник Молинер. — Это если не считать тех, кого подстрелили мои люди, и…

— …тех, кого зарубили обозленные Медведи… — чувствуя, что задыхается от бешенства, король оттянул от груди ворот ламмеляра и вдохнул полной грудью. Легче не стало. Только остро закололо в груди: — Получается, что за одну ночь мы потеряли восемь десятков солдат… Так?

— Семьдесят восемь, сир… — пряча взгляд, выдохнул тысячник Эриш.

— А воины Утерса Неустрашимого — ни одного. Так? Чего молчите? — монарх снова сорвался на рев. — Ни одного, я спрашиваю?

— Да, сир… — подал голос Таран.

— И кто мне сможет объяснить, как так получилось?

— У них преимущество в высоте, сир… — решительно сделав шаг вперед, вздохнул тысячник Молинер. — Воины Правой Руки каким-то образом забираются на эти скалы. Двое-трое — держат веревку. Еще один, привязанный к ней за пояс, спускается по отвесной стене, и, зависнув над лагерем, начинает стрелять из арбалета. Стрелять в ответ на каждый щелчок тетивы толку мало — даже если болт и попадет в этого стрелка, то пробить его кольчугу он не сможет. Кстати, будь у меня возможность туда залезть, я бы не стал никого спускать — просто стрелял бы вниз. Из ста болтов хотя бы два-три, да свои цели нашли бы…

— Про стрелков понятно! — перебил его Иарус. — Как черно-желтые оказались тут, в лагере? И, главное, как они ушли?

— Не знаю, сир… Но могу высказать предположение: если вдоль западной стены ущелья всю ночь шла перестрелка, то что мешало воинам Утерса Неустрашимого спуститься с восточной?

— Ничего… — ответил монарх. — Ни-че-го! А почему? Хотите, я вам скажу? Потому, что все вы привыкли почивать на лаврах! Как же, тысячники армии Иаруса Молниеносного! Непобедимые воины, от которых в панике бежит все и вся. Так? А ведь для того, чтобы сохранить палинтоны в целости и сохранности, не надо было ничего придумывать! Достаточно было вспомнить, что подступы к полевому лагерю можно осветить… Скажи, Молинер, когда ты последний раз освещал подступы к полевому лагерю? А?

— Давно, сир… — потупив взгляд, признался воин.

— И что, ты не смог додуматься послать к обозу своих солдат, чтобы они притащили оттуда полированные щиты? Или у тебя было слишком мало топлива, чтобы разжечь достаточное количество костров? Что молчишь? Чья это обязанность? Моя? Кстати, а в обозе щиты есть?

— Сомневаюсь, сир… — тяжело вздохнув, признался тысячник.

— Отлично… Одейна ко мне! Живо!! — заорал король. И, угрюмо посмотрев на тысячника, добавил: — Если он скажет, что в его телегах есть хотя бы один щит, то я тебе не завидую…

Глава 39. Аурон Утерс, граф Вэлш

Имение рода Сарбазов напоминало небольшую крепость: вместо обычного забора его окружали каменные стены в три человеческих роста с машикулями и зубцами. А над воротами, ведущими во внутренний двор, нависала самая настоящая надвратная башня с массивной герсой. Пятиэтажный замок посередине внутреннего двора тоже выглядел своеобразно — вместо окон три первых этажа украшали бойницы. Видимо, поэтому после прогулки по улочкам, примыкающим к имению, и двухчасового наблюдения за воротами, рядом с которыми стояли тяжеловооруженные латники, у моего оруженосца слегка испортилось настроение: