Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

– А она научилась ловить на лету пластиковые диски?

– Бекки пытается ее научить, но в Оладье еще осталось чуточку от Нью-Йорка, чуточку внешнего налета.

Эллисон заметила удивительную ласку в голосе Питера, когда он говорил об Оладье. Ласку и обожание, обожание, какое испытывают к хорошим друзьям, вместе с тобой прошедшим огни и воды.

– Давно у вас Оладья?

– Со щенячьего возраста. – Темные глаза Питера на мгновение стали еще темнее, когда он сосчитал годы, вернувшись к двадцать первому дню рождения Сары, за год до ее смерти. – Пять лет. – Мгновение помолчав, Питер добавил: – Оладья – хорошая собака.

Питер и Эллисон еще поговорили об Оладье, о щенке, которого в детстве любила Эллисон, и чудесным образом минул еще один час. Наконец Питер неохотно прошептал, что отвезет ее домой.

Питер не осознавал всей глубины своего одиночества! Он не позволял себе осознать это. Питер сделал так, чтобы его жизнь стала безумно насыщенной. Когда он позволял своим мыслям вернуться в прошлое – а делал это, потому что не хотел забыть Сару, – воспоминания Питера были полны Сарой и их любовью, а не его горем из-за невосполнимой утраты.

Питер жил дисциплинированной, творческой жизнью и воспоминаниями.

Одинокой жизнью.

Когда он возвращался, отвезя Эллисон, огромный груз его одиночества навалился на него, потряс. Как будто он снова потерял Сару.

Питер ехал прочь от Эллисон, и это было актом дисциплины. На самом деле он до отчаяния хотел повернуть назад и попросить ее навеки остаться с ним.

Эллисон даже не подозревала об одиночестве, пока Питер не уехал. И только тогда одиночество появилось, сильное новое ощущение, смешавшееся с другими сильными новыми ощущениями этого дня. Эллисон заскучала по Питеру, почувствовала пустоту.

Питер ничего не сказал о новой встрече, когда уехал, уже опаздывая, за Оладьей, а потом на ужин к Стиву. Но ведь они увидятся снова?

Эллисон бродила по квартире – одинокая, взволнованная, не находя себе места, – пока ее хождение не вызвало острую боль в бедре. Эллисон даже не объяснила Питеру, почему хромает! Объяснит в следующий раз…

В следующий раз?

«Этот волшебный раз был просто счастливой случайностью, не так ли?» – с насмешкой напомнил Эллисон краешек сознания. Уинтер заболела, у Питера было свободное время, и так случилось, что он заехал в «Элеганс». И если бы она не переписала сцену…

Быстро, слишком быстро чарующие часы с Питером превратились в туманную мечту. Эллисон смотрела на дождевые струи, по-прежнему бьющие в окна ее квартиры. Крупные капли были частью этого дня. Капли были настоящими, а как насчет всего остального? Как насчет огня и волшебства?

В восемь Эллисон позвонила Уинтер, чтобы узнать, как она себя чувствует. Уинтер сказала, что ей лучше, но Эллисон услышала тихий усталый вздох, пока подруга отвечала. Эллисон не говорила Уинтер о Питере, что увидится с ним сегодня… потому что… И снова Эллисон не сказала Уинтер, что они с Питером провели день вместе… потому что… потому что…

Потому что Эллисон не знала, что сказать.

Она беспокойно ходила взад и вперед после разговора с Уинтер. Когда ее бедро выкрикнуло: «Хватит!» – она позвонила Эмили.

– Алло… – Голос Эмили, тихий, застенчивый шепот, звучал почти испуганно.

– Эмили? Это Эллисон.

– Привет.

– У тебя все хорошо?

– Да.

– Роджеру очень понравились твои фотографии.

– А… Хорошо.

– Нам понадобятся отпечатки большего формата, чем тот, что я брала для Белмида.

– М-м. Хорошо. Те, что я делала для Белмида, это самый большой формат, какой я могу сделать в своей темной комнате.

– Ты говорила, что в Сенчури-Сити есть хорошая лаборатория.

– Да. Можно сделать их там.

– Возможно, это и к лучшему. Роджер хочет использовать больше снимков, чем мы планировали, потому что они все просто чудесны, и если кто-то другой увеличит снимки, это никак не помешает твоей работе на «Портрет». – Эллисон подождала, подумав, что, наверное, прервалась связь, и наконец позвала: – Эмили?

– Да. Я больше не работаю в «Портрете», Эллисон.

– Что? Эмили, с какого времени? – Новость ошеломила ее. Безжизненность голоса Эмили была почти пугающей.

– Я сказала Робу в четверг.

– Эмили, что случилось? Ты здорова?

– Ничего не случилось. Я просто больше не работаю в «Портрете».

«С какого времени?» – подумала Эллисон. В Аспене голос Роба звучал очень мягко, когда он говорил об Эмили. И голос Эмили, как всегда, когда она говорила о Робе, тоже звучал нежно в Валентинов день! Тогда она завезла в «Элеганс» фотографии для «Шато Бель-Эйр» по дороге на встречу с Робом. На встречу, где явно ничего не произошло, за исключением того, что Эмили ушла из «Портрета».

– Эмили, ты хорошо себя чувствуешь? – снова спросила Эллисон. – У тебя такой голос, будто…

– Я немного устала, но здорова, Эллисон, правда.

– Мне очень жаль, что так вышло с «Портретом».

– Мне тоже, – прошептала Эмили.

– Ты знаешь, что будешь делать?

– Нет. – Эмили посмотрела на книги «Потерявшаяся девочка» и «Нашедшаяся девочка», которые лежали рядом на столе. Она читала и перечитывала их снова и снова. Это потребовало мужества, но следующий шаг… – Не знаю.

– Что ж, я могу как следует загрузить тебя.

– Я, может, перееду в Париж.

Эмили уже чуть было не улетела в Париж в пятницу. Она хотела выбросить книги, уже слегка потрепанные, потому что их не один раз прочел Роб, собрать все свои вещи – дела на десять минут, если не торопиться, – и лететь в Париж. Сбежать в Париж, навсегда.

– В Париж? Эмили, может, нам сейчас собраться всем вместе? – повинуясь импульсу, спросила Эллисон, которую все больше тревожило состояние Эмили. – Мы могли бы…

– Сейчас совсем неподходящее время, Эллисон. – Спустя несколько секунд Эмили добавила: – Спасибо.

– Давай пообедаем или поужинаем на этой неделе или сходим в кино, ладно?

– Ладно. – «Может быть».

Когда в десять вечера зазвонил телефон, Эллисон поняла, что это Питер. Она сидела и пристально смотрела на телефон, страстно желая, чтобы он зазвонил. Как раз сейчас Питер мог вернуться домой от Стива.

Но это был не Питер. Это был Роджер, звонивший из Чикаго. Роджер, с которым Эллисон держалась напряженно и отстраненно во время их романтического ужина в День святого Валентина, Роджер, который хотел знать, что случилось.

– Эллисон, ты с кем-то познакомилась между уик-эндом в Аспене и вечером четверга? Нет, не так, между нашим разговором в среду вечером и когда я увидел тебя в четверг?

«Нет, я познакомилась с ним до тебя, Роджер. В тот же день, но на несколько минут раньше. И с тех пор я все время думаю о нем».