Мой Рагнарёк - Макс Фрай

— Их больше нет. — Задумчиво сказал я не то Слейпниру, не то себе самому.

— Появляются из ниоткуда и уходят в никуда, не оставляя даже памяти о себе — вот оно как! Что ж, будем иметь это в виду… Ничего, однажды я сам распахну дверь, ведущую в это самое «никуда», и мы с ними еще померяемся силой! Нет такой хитрости, которой я не мог бы научиться. Одолеем и эту премудрость!

— Битвы не будет? — Спросила одна из валькирий, почтительно приблизившись ко мне.

— Не с кем здесь биться, как видишь. — Ответил я. — Нужно возвращаться, Гудр. У нас есть дела поважнее, чем погоня за теми, кого больше нет…

Вернувшись на амбу, я убедился, что Олимпийцы меня не ослушались: они не разомкнули круг и по-прежнему были настороже.

— Ты догнал их? — Без особой надежды спросила Афина.

— Они исчезли. — Сказал я. — Для того, чтобы сражаться с ними, мне прийдется научиться ходить их путями.

— «Ходить их путями»? — Изумленно спросила она. — Неужели это возможно?

— Для меня все возможно. — Усмехнулся я. — Плохо одно: на это требуется время, которого у нас почти не осталось… Но я не позволю смерти забрать меня, пока не разгадаю эту тайну! Теперь у меня есть веская причина, чтобы заставить ее повременить — тем лучше…

— А можно ли мне попросить тебя о защите от этих неведомых охотников? — Почтительно спросила Геката. — Ты — великий колдун, Один. Они ушли, даже не попытавшись напасть на нас. Это удивительно!

— Так и должно быть. — Небрежно сказал я. — Разумеется, я вырежу защитную руну на твоей груди, если ты этого хочешь.

— Не забудь и обо мне, Один. — Вмешался Гефест. — И Аиду нужна защита: сейчас он беспомощен, как ребенок.

— Ни о ком не забуду. — Пообещал я и испытующе посмотрел на Зевса. — А ты что решил?

— Обойдусь пока. — Хмуро сказал он. — Твоя ворожба хороша, но с меня хватит и своей собственной. Если бы ты не уговорил меня спрятаться, я мог бы поразить их своими молниями…

«А толку-то!» — Насмешливо подумал я, но не стал его дразнить. Зевс все еще был стоящим союзником, ради него можно было и язык прикусить.

— Ладно, как хочешь. — Понимающе сказал я. — Но если передумаешь, я всегда к твоим услугам… — Я был почти уверен, что он передумает, полагая, что гордый Громовержец просто не хочет принимать мою помощь на глазах своих родичей. — А как насчет того, чтобы повоевать? Я думаю, мы могли бы напасть на армию мертвых уже завтра, но сперва нам следует договориться о том, как действовать.

Знаю, ваш любимый девиз: «каждый за себя», но здесь так не получится.

— Делайте что хотите. А я посмотрю, что из этого выйдет. — Неохотно буркнул Зевс.

— Ты будешь сидеть на своей амбе, Юпитер?! — Афина обернулась к нему, изумленная и разгневанная. Такой яростный взгляд вполне способен испепелить на месте! Зевс недовольно насупил густые брови.

— Неужели без меня не обойдетесь?

— Без тебя у нас ничего не получится. — Твердо сказал я. На самом деле я так не думал, но у Зевса выдался не слишком удачный день: ему то и дело приходилось уступать мне, а под конец он и вовсе был вынужден укрыться за спинами своих родичей. Так что я решил быть великодушным и прибавил:

— Я очень прошу тебя о помощи, Юпитер!

— Ну хорошо, я вам помогу. — Согласился Зевс. Теперь он выглядел весьма довольным, даже не потрудился скрыть горделивую улыбку. Мне стало горько: как, оказывается, легко управиться с престарелым владыкой, отчаянно цепляющимся за остатки своего былого величия! «Ты никогда не будешь таким, Один! — Твердо пообещал я себе. — Лучше уж действительно умереть от клыков Фенрира, хотя и это было бы весьма обидно…»

— Ерунда какая-то получается! — Сердито сказал я, в очередной раз обведя глазами своих «генералов». Вообще-то, обстановка не располагала к сварливому бурчанию, скорее наоборот: был изумительный летний вечер, последние нежно-розовые кляксы заката поспешно расползались вдоль линии горизонта, мы только что расположились на отдых, и мои спутники как раз начали приставать к Джинну с просьбами о хорошем ужине. Но у меня весь день было скверно на душе, и теперь я наконец понял, почему: обычно я могу довольно долго отлынивать от порученной мне работы, но дело всегда заканчивается тяжелым приступом чувства тотальной ответственности за все происходящее. У меня был выбор: продолжать тихо мучаться в одиночку, или начинать дергаться. Разумеется, я выбрал второе — просто для разнообразия!

— Что случилось, Макс? Почему вдруг — «ерунда»? — Лениво осведомился Анатоль.

Остальные и ухом не повели. Всю жизнь подозревал, что грозного начальника из меня ни за что не выйдет. Впрочем, оно и к лучшему. Не хотел бы я пополнить стройные ряды этих малоприятных типов, напоследок!

— У нас в наличии всего четыре полководца на все человечество, к тому же только Мухаммед и князь Влад имеют за плечами некоторый опыт боевых действий… Ну, и мы с Джинном впридачу. Это, конечно, усраться как круто, но маловато будет. — Объяснил я.

— Так не пойдет.

— До сих пор тебя это не смущало, Владыка. — Заметил Джинн.

— До сих пор я был полным идиотом. — Улыбнулся я. — Надо исправляться, пока не поздно. У меня есть некоторые основания полагать, что драка начнется гораздо раньше, чем планировалось. Не удивлюсь, если уже завтра… впрочем, нет, все-таки они не настолько шустрые!..

— Завтра?! Ты имеешь в виду последнюю битву? — Анатоль не поленился вскочить с места и продемонстрировать мне сказочные возможности мускулатуры своего лица: такого откровенного ужаса я не видел даже на собственной физиономии в приемной у стоматолога! Кажется, он здорово испугался, и я мог его понять: вообще-то мы всю жизнь находимся в положении приговоренных к смерти, но одно дело — знать, что это произойдет когда-нибудь, и совсем другое — внезапно обнаружить, что это самое «когда-нибудь» наступит прямо завтра…

— Да нет, не все так страшно. Не битва, и даже не генеральная репетиция, а так — небольшая потасовка. Просто в ближайшие дни нам прийдется отбиваться от разгневанных богов, да еще и на аэропланах. Веселье будет то еще!

— Тебе ведомо будущее, Али? — Уважительно осведомился Мухаммед.

— Ага. — Усмехнулся я. И доверительным шепотом сообщил ему:

— Мне Аллах сказал. — Вообще-то, с пророческим даром у меня обстояло не очень-то, все было гораздо проще: я весь день не сводил глаз с экрана телевизора, наблюдал за Одином, который развил невероятно бурную деятельность. Он созывал Олимпийцев на большой совет — надо быть полным идиотом, чтобы не догадаться, о чем именно он собирается с ними побеседовать! Я еще удивлялся, что эти ребята до сих пор не собрались хорошенько прополоть наши ряды…