Мой Рагнарёк - Макс Фрай

— Понимаю. — Кивнул Зевс. Его глаза азартно сияли. Даже облик бровастого русского политика куда-то исчез: сейчас на меня смотрел настоящий Громовержец, помолодевший и окрыленный надеждой. Такого я бы с радостью взял в свою дружину и в лучшие дни, когда мне было из чего выбирать… Он требовательно спросил:

— Но почему ты так долго молчал, Один? Может быть, ты действительно нашел способ перехитрить судьбу. Мы могли бы попробовать вместе!

— Еще попробуем. Именно поэтому я и попросил вас собраться на этой амбе.

До сегодняшнего дня я молчал, поскольку мне было нечего вам предложить, а я не люблю болтать попусту. Но теперь у меня есть для вас хорошее предложение. Наш враг и его мертвое войско движутся на север. С каждым днем они все дальше от нас.

Считается, что мы не будем сражаться, пока не прийдет день последней битвы… А ведь ваши летательные машины могут уже завтра атаковать их с тыла. Я с удовольствием к вам присоединюсь. Все очень просто.

— Звучит заманчиво, но нас слишком мало, Один! — Сердито сказал Гефест. — Неужели ты думаешь, что мы сможем причинить им серьезный ущерб?

— Не забывай, Вулкан: кто они, и кто мы! — Надменно сказала Афина. — Они — всего лишь мертвые люди…

— А мы — всего лишь умирающие боги. — Неожиданно вставил Аид. До сих пор он равнодушно молчал, опустив голову и внимательно рассматривая собственные руки.

Его реплика прозвучала, как гром с ясного неба. До сих пор никто не решался столь откровенно высказаться о состоянии наших дел. Кажется, Олимпийцы были шокированы его прямотой.

— В любом случае, это не имеет значения. — Решительно сказал я. — Мы нападем на них не потому, что я всерьез рассчитываю разбить эту армию мертвецов в первой же битве. Честно говоря, я и сам не слишком верю в легкую победу… Но ни в одном из этих проклятых предсказаний не говорится, что война начнется так рано, задолго до последнего дня — вот что по-настоящему важно!

— Твоя правда, Один. — Улыбнулась Афина. Она-то была в восторге от моего предложения, да я и не сомневался на ее счет…

— Все лучше, чем сидеть сложа руки и ждать когда нас позовут умирать. — Тонким голоском белокурой девицы сказал Марс. — Вы как хотите, а я отправлюсь с Одином.

— Мы все с ним отправимся. — Мне показалось, что голос Зевса звучит откуда-то сверху, хотя он по-прежнему сидел рядом с нами.

— Это что, приказ? — Сварливо спросил Аполлон.

— Именно. — Подтвердил Зевс.

— Что ж, если вам кажется, что это что-то изменит, можно и повоевать немного. — Гермес пожал плечами. — Но если уж нам предстоит сражаться неизвестно с кем, я предпочел бы оказаться под покровом твоего магического значка, Один. — Он снисходительно посмотрел на остальных Олимпийцев. — Не знаю, как вам, ребята, а мне нечего терять. Ну, получит Один надо мной некую «тайную власть» — все равно через полгода это закончится навсегда.

Полгода можно и потерпеть. Опять же, какое-никакое, а разнообразие!

— Ты очень мудрый муж, Меркурий. — Улыбнулся я. — Мне даже немного жаль, что до сегодняшнего дня нам с тобой не довелось обстоятельно побеседовать.

Думаю, уж ты-то смог бы придумать что-нибудь путное!

— Я и сам так думаю! Ничего, надеюсь у меня еще есть время на размышления. — Легкомысленно отмахнулся он. — Не слишком много, конечно, но все лучше, чем ничего! А пока я буду придумывать «что-нибудь путное», можно действовать по твоему плану… — Он приблизился ко мне, на ходу пытаясь справиться с непослушной застежкой своей летной куртки, и потребовал:

— Давай, Один, царапай свой зловещий узор, пока я не передумал. Вообще-то, я терпеть не могу, когда меня царапают!

Гермес демонстративно поморщился, когда мой нож прикоснулся к его груди.

Олимпийцы замерли, они смотрели на нас так, словно я собирался зарезать их родича. Я быстро и аккуратно вырезал руну Эйваз на его загорелой коже, потом полоснул по собственной руке.

— А себя-то зачем? За компанию? — Невозмутимо осведомился Гермес.

— Если руна не напьется моей крови, она останется просто бессмысленным узором. — Объяснил я. — Твоя кровь тут не годится, и вообще ничья не годится, кроме моей… А теперь помолчи немного, ладно? Мне надо поговорить с руной.

Он кивнул и потом с любопытством прислушивался к моему шепоту.

— Ну и имена у этих тварей! И как ты только их выговариваешь, Один? Между прочим, пока ты бормотал эту чушь, мне было очень щекотно. — Весело заявил он, застегивая куртку. — Думаю, в этом и состоял твой злодейский замысел: ты собирался защекотать меня до смерти! — Гермес скорчил озабоченную рожу и повернулся к остальным:

— Я раскусил этого одноглазого, ребята! Не поддавайтесь на его уговоры. Он царапается и щекочется, а еще шляпу надел… впрочем, все это вполне можно пережить, имейте в виду!

— Отлично. — Кивнула Афина. — Рисуй свой знак и на моей груди, Один.

Какого черта!

Если еще и тебя бояться, жизнь станет совсем тоскливой…

— Спасибо за доверие, Паллада. — Усмехнулся я.

— Надеюсь, мне не обязательно расставаться с этим обликом? — Холодно осведомилась она. — Твоя руна не исчезнет, когда я решу, что мне надоело выглядеть таким образом?

— Никуда она не исчезнет. Это же все-таки магия, а не вечерний макияж!

— «Макияж»?! Ну-ну… И где ты только успел нахвататься таких словечек? — Усмехнулась она. Я не стал втолковывать ей, что мне ведомо любое слово, хоть раз сорвавшееся с человеческого языка — не до похвальбы сейчас!

Пример Афины вселил решимость в сердца остальных. Арес решительно разорвал свое платье — что было совсем не обязательно, с таким-то глубоким вырезом! — кокетливо осведомился у окружающих, нравится ли им его новый шикарный бюст, а потом с неподдельным интересом наблюдал за моими действиями.

— Ни хрена он меня не заколдовал! — Весело сообщил он Олимпийцам. — Я бы почувствовал, если что не так!

— Ну да, теперь ты у нас такой чувствительный, дальше некуда! — Насмешливо отозвалась Артемида. Она уже расстегивала драгоценные пуговицы на своей шелковой одежде, но недоверие в ее глазах не угасло.

— Если не хочешь — не нужно. — Мягко сказал я. — Надеюсь, у тебя еще есть время подумать…

— У меня нет времени. Его нет ни у кого из нас. — Она испытующе посмотрела на меня. — А ты не предчувствуешь недоброе, Один? Я думала, что у тебя чуткое сердце…

— А что, ты чуешь беду, Диана? — Озабоченно спросила Афина.

— Геката где-то рядом. — Кивнула Артемида. — Давненько мне не доводилось вздрагивать от ее близости! А где Геката, там и беда… Кстати, можешь шепнуть своим рунам и ее имя, Один — не помешает!