Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1 - Вацлав Павел Боровичка

Он помолчал, вытер пот со лба, походил перед кафедрой. Остановившись перед двенадцатью присяжными заседателями, призванными определить – виновен или нет обвиняемый, он продолжал серьезно, выделяя каждое слово:

– Уважаемые дамы, уважаемые господа присяжные заседатели. Какое бы вы решение не приняли, пожалуйста, помните, что вы судите человека уже осужденного. Уже никогда, даже при самом благоприятном исходе процесса, он не сможет подняться до своего нынешнего положения в обществе, будет жить с печатью Каина на лбу. Позвольте ему спокойно прожить остаток жизни, предоставьте ему возможность вернуться к жене, которая, несмотря на трагические обстоятельства, не отвергла его, потому что любит его.

В четверг 4 февраля 1960 года в 13.45 присяжные отправились на совещание. Через два часа они вернулись в зал заседания. По их мнению Пьер Жакку был виновен. В тот же день ровно в семнадцать часов председатель сената Бард зачитал приговор: «Семь лет лишения свободы, лишение гражданских прав на срок в десять лет». С приговоренным случился нервный припадок. Жакку доставили в психиатрическую клинику Бель Эр, где поместили в одиночную палату. Днем и ночью за ним следили, чтобы он не совершил самоубийства. Когда он выздоровел, его перевели в тюрьму Бошуз. Ему выдали полосатую тюремную одежду и номер сто семнадцать. При первой же возможности он попытался покончить с собой. В последний момент Жакку спасли. Это повторялось еще дважды. В 1963 году за хорошее поведение он был освобожден.

Процесс над Жакку стал сомнительной главой истории криминалистики и судопроизводства Швейцарии и долгое время вызывал жаркие споры. Против Жакку не имелось убедительных улик, и все же его осудили. Журналисты объясняли это особенностями женевской атмосферы, считая, что такой приговор стал возможным только в городе, где когда-то церковный реформатор Кальвин отвергал даже повешение своих религиозных противников, приговаривая их к погребению заживо.

ДЕЛО «БЕЛЫХ РАБЫНЬ»

Генуэзский порт – это обшарпанные борта грузовых судов, масляные пятна на поверхности воды и масса плавающего мусора, это аромат дальних странствий и вонь грязных углов. Генуэзский порт – это и узенькие улочки высокой эстакады автострады, ведущей на виа Грамши. Экскурсоводы предостерегают туристов от посещения этих мест. Они небезопасны. Особенно после наступления темноты.

Однако улочки портового района находятся всего в нескольких шагах от цивилизации, которой гордятся местные жители, и соседствуют с кварталами ослепительных витрин модных заведений и обитыми бархатом уютными ресторанами, в которых учтивые официанты обслуживают богатых посетителей. Улочки, соседствующие с широкими, залитыми огнями вывесок и рекламных табло бульварами, темны. Вероятно, чтобы свет не вскрывал пороки и грязь преступного мира, в котором правят продавцы наркотиков и торговцы «белыми рабынями».

Марсель и Генуя еще совсем недавно удерживали мировое первенство среди перевалочных пунктов торговли «белыми рабынями». Сегодня транспорт с дорогим товаром, следующий на восток или на запад, чаще появляется в международных аэропортах. Время от времени полицейским из «скуадра мобиле» удается провести успешную операцию против работорговцев атомного века.

…Патруль генуэзской полиции уже несколько дней следил за старым, видавшим виды моторным судном под бразильским флагом. Оно не разгружалось и не принимало товар. На палубе полеживали два-три матроса, и иногда прогуливался пожилой всегда со вкусом одетый господин. Именно он в один прекрасный день в сопровождении двух блюстителей порядка появился в портовом полицейском участке.

Один из полицейских нес чемоданчик иностранца. Он положил багаж перед комиссаром. Марио Коффино открыл чемоданчик и увидел сотни фотографий молодых девушек. Одни из них были сняты обнаженными, другие – в костюмах танцовщиц.

– Это все, что вы обнаружили? – спросил комиссар у подчиненных.

Полицейский в форме кивнул.

– Ваше имя, сеньор? – обратился комиссар к задержанному.

– Бартоломео Парзи, – спокойно ответил седоватый щеголь.

– Национальность?

– Я бразильский подданный, – ответил задержанный и протянул комиссару свой заграничный паспорт.

– Хорошо. Ваша профессия, позвольте полюбопытствовать?

– Я хозяин судна.

– Ас какой целью прибыли в Геную?

– Ожидаю груз.

– Можно узнать, какой? – спросил комиссар Коффино.

– Разве не все равно, какой груз?

– Разумеется, – сказал комиссар, потому что знал об иностранце больше, чем подозревал задержанный.

Уже несколько дней полицейские в штатском следили за Парзи, прогуливавшимся по припортовым улочкам. Он посещал кабаре, третьеразрядные бары и дешевые салоны со стриптизом, несколько раз за ним закрывались двери публичных домов, он допоздна задерживался в домах, где жили сутенеры. На судно, как правило, он возвращался под утро и всегда твердой, в отличие от большинства матросов, походкой, абсолютно трезвый. Поэтому с самого начала было ясно, что он посещает ночные заведения не для того, чтобы развлекаться. Когда его спросили, что он ищет в заведениях, имеющих дурную славу, иностранец не замедлил с ответом и с усмешкой сказал:

– Я антрепренер варьете, сеньор, ищу таланты – молодых и способных артисток, танцовщиц, которым могу предложить неплохую карьеру в Южной Америке. Если это не известно сеньору комиссару, то я могу сказать, что у нас европейские танцовщицы пользуются большой популярностью, особенно блондинки.

Сеньору комиссару это было хорошо известно, и именно поэтому он послал фотографии танцовщиц, найденные в чемоданчике Парзи, в центральное полицейское управление в Риме. С фотографий сделали копии, которые затем были отправлены в парижскую штаб-квартиру Интерпола, а также на Леон-гард-штрассе в Равенсбург (ФРГ), где расположен «Комитет по борьбе с торговлей девушками».

Уже через несколько дней поступила информация, что многие из изображенных на фотографиях девушек объявлены без вести пропавшими. Это подтвердили австрийский посол, Интерпол и западно-германская полиция. Теперь рассеялись последние сомнения в том, что Бартоломео Парзи – торговец девушками или, по меньшей мере, агент организации, занимающейся такой торговлей. Однако комиссар генуэзской полиции не имел никаких доказательств, поэтому был вынужден отпустить бразильца. Но конфискованные фотографии помогли объяснить несколько загадочных исчезновений девушек…

…Нина Санпьетри еще школьницей привлекала к себе внимание мужчин. У нее была точеная фигурка, зеленые искрящиеся глаза и пышные волосы. Бойкая и самоуверенная, она думала, что знает, чего хочет от жизни. Как и многие пятнадцатилетние девчонки Нина завидовала славе киноактрис, певиц и танцовщиц, мечтала о шикарных автомобилях, дорогих мехах и сверкающих драгоценностях, которые она видела на фотографиях модных «звезд». Когда Нине исполнилось шестнадцать и она уже пережила первую неудачную любовь, девушка прочитала в газете объявление балетмейстера Рафани, предлагавшего красивым девушкам курсы танцев в своей частной школе и обещавшего старательным ученицам головокружительную карьеру.

Рафани оказался семидесятилетним господином, и ни одной из его учениц не могло даже в голову прийти, что седой, страдающий ревматизмом, заслуженный балетмейстер преследовал тайные корыстные цели. Ученицы доверяли ему, делились с ним своими заботами и секретами и были благодарны, когда однажды он предложил им шанс добиться желанной славы – сообщил, что агент известного варьете подыскивает девушек для танцевального ревю.

Естественно, многие согласились и были готовы сделать все ради заманчивой карьеры. Легкомысленным, им и в голову не пришло ничего плохого, когда их почти обнаженными поставили перед фотообъективом. Они знали, что на пути в мир большого шоу-бизнеса и среди «звезд» танцевальных ревю нет места для излишней стыдливости.

Нина Санпьетри верила, что ей улыбнулась удача. Через неделю она подписала контракт с театральным агентством, пообещавшим ей ангажемент в одном из увеселительных заведений Генуи. Так она оказалась в «Скале» и уже через несколько вечеров поняла, что кабаре изнутри выглядит иначе, чем снаружи. Ей пришлось работать за пару сотен сначала солисткой-танцовщицей, затем исполнительницей стриптиза, а когда на улице начинало светать, она должна была подсаживаться к столикам пожилых господ и зарабатывать лиру за лирой, потому что получала от шефа комиссионное вознаграждение в зависимости от суммы, заплаченной гостями за выпивку.

Это типичная история. Красивая, но не очень умная девушка мечтала о блестящей карьере, увиденной в слащавых кинофильмах, в которых деревенская простушка становится женой миллионера или, по меньшей мере, всемирно известной «звездой», получающей сказочные доходы. Когда же девушка осознала, что она соблазнилась позолотой, мишурой, что реальность совсем иная, то, как и в большинстве аналогичных случаев, было уже поздно.