Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1 - Вацлав Павел Боровичка

Председатель сената Бард на этой стадии процесса был убежден, что разбирательство не сдвинулось с начальной точки. Обвиняемый Жакку мог совершить убийство, но это мог сделать и кто-то другой. Суд не имел ни одного прямого доказательства его вины, а пуговица с его синего пальто не убедила присяжных. Четыре домохозяйки, работница, ювелир, служащий, ремесленник и рабочий в дальнейшем должны были решить – виновен или не виновен обвиняемый. Убедить их в принятии определенного решения должны были судебные эксперты, врачи, гематологи.

Профессор Базельского университета доктор Эрик Ундриц был одним из ведущих европейских специалистов в области гематологии. Он исследовал следы крови, обнаруженные на марокканском кинжале, велосипеде, синем пальто и сером костюме. Он установил в зале заседания проекционный аппарат и в большом увеличении показал присяжным сфотографированные следы крови. Увиденное он комментировал сложными научными терминами. После доклада профессора защитник Флорио спросил:

– Если я правильно понял вас, господин профессор, вы прибегли к микроскопическому методу анализа остатков крови. Растворили их и нанесли на предметное стекло.

– Да.

– К сожалению, должен сообщить вам, что речь идет о методе, который не применяется большинством судебных экспертов уже добрых пятьдесят лет. Я мог бы назвать несколько всемирно известных светил науки, осудивших его как ненадежный.

Профессор Ундриц кивнул, но не согласился:

– Этот метод действительно был ненадежным. Однако раньше в качестве растворителя применялась вода. А мы значительно усовершенствовали этот метод, остатки крови мы разводим сывороткой крови человека. Мы пришли к тем же выводам, что и один из известных английских гематологов.

В последующие дни присяжные стали свидетелями острой дискуссии, развернувшейся между учеными из ряда европейских стран. Но это был научный спор, и дилетанты вряд ли что-либо могли понять в нем. Судебные эксперты в области психиатрии, выступившие в предпоследнем акте судебного процесса, не внесли ясности в ситуацию. Доктора Мутрукс, Шнайдер и Риггенбах должны были установить степень вменяемости обвиняемого, определить, может ли он отвечать за свои действия, объяснить отклонения его сложной психики.

– Его характер состоит как, бы из двух частей, – заявил доктор Мутрукс. – С одной стороны, он может проявлять исключительное самообладание. Однако иногда верх берут подавленность, депрессия. Изменения-в его психике могут происходить в любой момент, но прежде всего это проявляется по ночам. Днем, когда у него много забот, жизненная активность заглушает отрицательную, болезненную часть его психики.

– Господин доктор, – обратился председатель суда к доктору Мутруксу, – в своем заключении вы отметили, что обвиняемый Жакку хотел переделать любовницу согласно своим представлениям, но это ему не удалось, и поражение способствовало возникновению психического заболевания. Будьте так добры, поясните нам это заявление поподробнее. Дело в том, что это обстоятельство, на мой взгляд, могло сыграть в рассматриваемом деле важную роль, объяснение этого момента позволило бы лучше понять личность обвиняемого.

– Жакку необходимо было иметь возле себя женщину, которую он мог бы формировать, можно сказать, лепить ее облик, как это делает скульптор со своей моделью. Речь идет о так называемом и довольно часто наблюдаемом «комплексе Пигмалиона».

– Следует ли понимать, что он пытался продолжать проводить в жизнь свои намерения даже тогда, когда между ними все было кончено? – спросил председатель Бард.

– Да.

– Предположим, что он виновен. Как вы думаете, он действовал под влиянием своего психического состояния или под давлением внешних обстоятельств?

– На это вам никто не даст ответа. Лично я считаю, что не существует прямой зависимости между его личностью и поступком, в котором его обвинили.

У прокурора Корню были густые седые волосы. В мантии он выглядел импозантно. Это был уже пожилой человек, и процесс Жакку был его последним делом перед пенсией. Все знали, что он выступает обвинителем по делу своего друга, и он это ни перед присяжными, ни перед общественностью не скрывал:

– Трудно обвинять бывшего друга, – начая он свою заключительную речь. – Должен признаться, что я очень любил Пьера Жакку. Он всегда был приветлив и остроумен. Однако вдруг в его жизни зазвенела ранее глубоко скрытая аморальная струна. Его путь по наклонной плоскости начался со связи с Линдой Бо. Открылась другая сторона его личности, на поверхность выплеснулась подлость, нечестность, и в завершение всего он стал убийцей. Я видел его гнездышко для любовных утех, где он восемь долгих лет встречался со своей любовницей. Это отвратительная, скверная, дешевая и плохо обставленная квартира…

Свою заключительную речь, в которой Корню «затравил» бывшего друга, он окончил словами:

– Мы изучили все варианты. Даже допросили банду грабителей, один из которых снимал гараж у Цумбаха-старшего. Но ни одного из них мы не смогли заподозрить в убийстве старика Цумбаха. Только Пьера Жакку. Он не собирался убивать «отца своего соперника, хотел поговорить с его сыном Андре Цумбахом, возможно, даже хотел убить его. Однако все вышло иначе. Отец отвел Жакку в комнату сына и позднее застал врасплох, когда тот рылся в шкафах, пытаясь найти письма и фотографии. Он оказался в безвыходном положении, решил не оставлять свидетеля своей бесчестности и выстрелил. А потом усугубил свое преступление жестокими ударами кинжала.

Уважаемые присяжные заседатели, дамы и господа! На вопрос о виновности Жакку вы должны ответить утвердительно. Трус, убивший в тот весенний вечер пожилосо мужчину, должен быть наказан.

Сначала сложилось впечатление, что у защиты были значительные шансы на успех. Мэтр Флорио был убежден в этом. Он не привык проигрывать процессы. Защитники говорили преимущественно о страсти Жакку, о его большой любви к Линде Бо, его плане развестись и жениться на ней, о разочаровании, постигшем его, когда он узнал, что его отвергли, потому что Линда уже встречалась со служащим Женевской штаб-квартиры ООН, но не с Андре Цумбахом.

– Ревновал ли ее Жакку? – спрашивал адвокат Раймон Николе, и тут же отвечал. – Нет. Наоборот, помирился с женой, отказался от развода. В то время когда произошло убийство, и он, и Андре Цумбах немного значили для Линды Бо. В тот период уже и речи не могло быть о ревности к Цумбаху. Здесь не было представлено ни одного доказательства его вины, а только лишь догадки, которые не могут быть использованы против него. Поэтому, господа присяжные заседатели, прошу вас освободить его.

– Если вы осудите Жакку, – заявил в своей речи защитник Рене Флорио, – то без доказательств осудите человека, у которого, и это прежде всего, не было мотива для совершения такого преступления. Как вы объясните, что интеллигентный, изысканно-культурный человек вдруг берет в руки револьвер и кинжал и ночью на велосипеде отправляется в дорогу, чтобы убить пожилого человека? Как утверждает господин прокурор, Жакку убил потому, что ревновал к его сыну. Предположим, что его любовница когда-то поддерживала связь с Андре Цумбахом, однако ко времени убийства между ними все давно было уже кончено. Кроме того, Линда Бо уже встречалась с сотрудником ООН. Ведь никто не станет убивать отца бывшего соперника.

Допустим, он убил, как утверждает прокурор, из-за анонимных писем и фотографий обнаженной Линды Бо. Но взгляните на его альбом. Вы увидите немало снимков его любовницы, сделанных во время отпуска. На них девица также почти обнажена и весьма сексуальна. Если бы дело действительно было в компрометирующих анонимных письмах и фотографиях, то почему он не попытался получить их по-хорошему? Например, выкупить? Почему ему понадобилось именно убивать?

Господин прокурор показал нам пуговицу, найденную на месте происшествия. Мол, она от пальто Жакку. Но это самая обычная пуговица, каких немало. Уважаемые присяжные, милые дамы, загляните дома в коробки с пуговицами. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что вы найдете такую же или очень похожую пуговицу. Жакку прочитал 6 ней на следующий день после убийства. Если бы он действительно был убийцей, то сразу же пришил бы оторванную пуговицу или как можно скорее избавился бы от пальто.

Вернемся к неубедительному алиби обвиняемого. Дамы и господа, уважаемые присяжные, только профессиональные убийцы имеют убедительное алиби. Известно, что Жакку работал почти ежедневно допоздна в своей конторе. В половине одиннадцатого вечера ему позвонила жена. Захотела заехать за ним на машине. Но он сказал, что у него еще на час работы. Затем он повесил телефонную трубку, взглянул на часы и стукнул себя по лбу – боже мой, ведь сейчас самое время убивать! Он хватает оружие и на велосипеде мчится по городу, чтобы в двадцать два пятьдесят убить старика Шарля Цумбаха… Уважаемые присяжные, это же бессмыслица! Господин прокурор, ваша версия бессмысленна!