Последний штрих - Диана Кизис

Но самое замечательное заключалось в том, что я наконец-то бросила курить: не по чужому требованию, а по собственному желанию.

Перед открытием магазина я отправила Брин приглашение, но ни она, ни Дэвид не явились. Правда, я получила цветы и открытку следующего содержания: «Она бы тобой гордилась. Брин». Я страшно по ней скучала, особенно в первую неделю работы магазина. То и дело звонила и делилась новостями. В последний раз мы с Брин виделись на свадьбе Генри. С тех пор прошло уже полгода, но мне по-прежнему не верилось, что наша дружба не выдержала испытания на прочность. Я-то думала, что вместе мы все выдюжим, и было очень грустно, что смерть Сесил и последовавшие за ней события разрушили наши отношения – вместо того чтобы их упрочить (что было бы логичнее). Почему так произошло, оставалось для меня загадкой. Открытка Брин вселяла надежду: значит, мы еще не окончательно возненавидели друг друга. Я хранила ее в кассе под ящиком с деньгами.

Тарин в магазин ни разу не заглянула. Но однажды, когда я заработалась допоздна, мне показалось, будто мимо медленно проехал ее «БМВ». Я не была уверена, что это именно ее тачка, но ради прикола помахала рукой.

Спустя неделю после разрыва с Заком я подъехала к его дому на мини-грузовике. За рулем сидел недовольно ворчавший Генри. Разумеется, я послала е-мейл, предупредив о своем приезде. Дома никого не оказалось. Зак оставил записку с просьбой, чтобы, когда я закончу сборы, не забыла положить ключ на стол. Прочитав записку, Генри потрепал меня по плечу и сказал:

– Ты поступила правильно.

Но однажды, жарким июньским деньком, когда приглашенный мной фотограф делал снимки для моего рабочего сайта, пришел е-мейл от Зака. Всего несколько слов: «Не хочешь ли в воскресенье прогуляться со мной и с Хэппи?» Я, не раздумывая, приняла приглашение. Не то чтобы я так уж жаждала вновь с ним встретиться, просто соскучилась по собаке.

Мы встретились у каньона Раньон, где собак позволено выгуливать без поводка. Погода стояла прекрасная – двадцать пять градусов, на небе легкие пушистые облачка. Проливные зимние дожди не прошли бесследно: один дом рядом с моим теперешним обиталищем в районе Силвер-Лейк сполз в ущелье. Владелец с собакой едва успели спастись. Зато промытое дождем небо сверкало яркой синевой. Повсюду распускались полевые цветы. Все дышало жизнью. Я подошла к распахнутым воротам, знаменовавшим начато каньона. Повсюду, куда ни кинь взгляд, хозяева спускали с поводков собак и улыбались, глядя, как те радостно срываются с места.

Я увидела Зака прежде, чем он заметил меня. Он стоял у дома с бассейном, в котором некогда переживал горечь развода актер Эррол Флинн, еще до того как здание перешло в руки городских властей. Когда я поняла, что это Зак, у меня захолонуло сердце. «Может, зря мы затеяли эту встречу? – подумала я, украдкой наблюдая за Заком, задумчиво пинавшим ком земли. Пес сидел рядом: поводок хозяин еще не отстегнул. – А вдруг опять поссоримся? Или не найдем нужных слов?» Мне хотелось увидеть Зака, а уж Хэппи и подавно, но сейчас вдруг меня опять одолели сомнения.

Зак поднял взгляд и увидел меня. Он сощурился от солнца, поэтому по выражению его лица ничего нельзя было определить. Затем он потупился. Я закусила губу. Боже мой! Но тут Зак снова взглянул на меня, улыбнулся своей обворожительной улыбкой, на которую я запала много лет назад, и спустил Хэппи с поводка.

Пес устремился ко мне и радостно запрыгал, выписывая круги. В переводе на человеческий язык это означало примерно следующее: «Ура! Ура! Где же ты пропадала, милая леди?» Я нагнулась, и Хэппи покрыл мое лицо мокрыми поцелуями. Я обняла юркое, маленькое тельце песика. От радости у меня самой едва слезы на глаза не навернулись. Поздоровавшись со мной, Хэппи начал носиться вокруг, обнюхивая все, что попадалось на пути, и задирая лапку. Я тем временем пошла здороваться с его хозяином.

Выглядел Зак неплохо. На щеках снова заиграл румянец, исчезли круги под голубыми глазами, новая модная стрижка удивительно шла ему. Мыс ним обнялись, и я сразу же учуяла знакомые запахи – его мыло, стиральный порошок, шампунь... На пальце Зака было обручальное кольцо, но теперь это уже не казалось мне странным.

– Привет, – сказала я. – Прекрасно выглядишь.

– Ты тоже. – Он отступил на шаг и принялся меня разглядывать. – Когда я видел тебя в последний раз, мы... – Он подыскивал слова.

– Орали друг на друга? – подсказала я.

Мы оба рассмеялись, и скованность как рукой сняло.

– Да, – кивнул Зак, – именно это мы и делали.

Мы побрели рядышком, болтая о том о сем. Я рассказывала о магазине, о клиентах, о новом доме, который отличался ужасным расположением: чтобы до него добраться, нужно было преодолеть вереницу бетонных ступенек, а парковаться вообще приходилось на соседней улице. Зато цена аренды была невысокая, как раз мне по карману.

– Видал я подобные ступеньки, – кивнул Зак. – Интересно, зачем они вообще понадобились?

– Ну как же! – с готовностью откликнулась я. Наконец-то кто-то затронул эту тему! – Довольно интересная история. Их понастроили в годы трамвайного и железнодорожного бума, чтобы люди сразу могли спуститься на остановку, а не петлять по извилистым улочкам.

Зак рассмеялся.

– Еще бы тебе этого не знать!

Я поинтересовалась, что нового происходит в его жизни. Он ответил, что по-прежнему кропает статьи и собирается махнуть во Францию, записаться там на какие-нибудь кулинарные курсы. Деньги у него были, так что он толпе мог позволить себе некоторое время не работать. Ему хотелось отдохнуть, попутешествовать, заняться новым делом.

– А ресторан открыть ты не собираешься?

– Пока не решил. – Зак пожал плечами. – Но если задумаю, то уже знаю, кому поручу оформление.

Я сказала, что не стоит – вспомнила наш недавний спор из-за угловых столиков. Зак засмеялся и заверил меня, что я блестяще справлюсь с заданием.

Когда мы пробирались через пустые, заросшие сорняками теннисные корты, выстроенные аж в сороковых годах, разговор коснулся более серьезных тем.

– Знаешь, недавно я снова побывал у доктора Бивер, – сказал Зак.

– Что, будешь ходить к ней дважды в месяц? – спросила я.

– Нет, дважды в неделю.

Может, это звучит странно, но даже теперь он все еще не смирился со смертью Сесил. То есть внешне все как будто путем, но внутри – холод и пустота. Я кивнула: я прекрасно понимала, что он имеет в виду. И зачем только мы затеяли всю эту бодягу?

– Я не мог избавиться от ощущения, будто меня заперли в темнице, – продолжил он. – И я жаждал обрести свободу. Но доктор Бивер говорит, что горе нельзя обойти, перепрыгнуть или подлезть под него. Единственный способ преодолеть горе – это идти напролом. – Он закатил глаза, словно сам не верил в то, что говорит. – И знаешь, понемногу отпускает. Только по Сесил страшно тоскую. Иногда просыпаюсь среди ночи в холодном поту: мне кажется, будто я в доме не один. Я, наверное, схожу с ума. Не по-мужски это. – Он пожат плечами. – А временами кажется, что и в этом есть какой-то смысл. Мне даже нужно иногда о ней думать. Мечтать. Тосковать. Это необходимо мне как воздух.