Фауст - Лео Руикби

В начале 1527 года герцог де Бурбон продал все драгоценности и поэтому был вынужден закрыть глаза на действия своих солдат, грабивших соседние города. Императорские солдаты, с февраля по май безнаказанно опустошавшие Северную Италию, постоянно находились на грани бунта. Из церквей вынесли всё золото и серебро, которое могло быть переплавлено в звонкую монету для выплаты наёмникам; просьбы Бурбона о финансовой поддержке оставались без ответа. Даже фон Фрундсберг с трудом управлял своими людьми. В конце концов, возраст и болезни сделали своё дело. Фон Фрундсберг оставил командование и возвратился домой. Теперь, когда до солдат дошли слухи о 60 000 дукатах, призывы к мятежу зазвучали громче. Комиссары императора вновь пришли к Клименту VII, выжав из его запасов ещё 40 000 дукатов.

Обещанные дукаты не достались тому, кто своей доблестью обеспечил эту добычу. В апреле у Бурбона уже не оставалось иного выбора, как только пойти навстречу желанию своих людей и напасть на Рим, чтобы разграбить этот город с его сказочными богатствами. Римский папа Климент VII не чувствовал опасности. Находясь под прикрытием договоров и обещаний золота, он думал, что никто не дерзнёт штурмовать его город, неприкосновенную столицу христианского мира. Но когда к Риму приблизилась оголодавшая императорская армия, римский папа спешно приказал населению готовиться к защите города. На его призыв откликнулось лишь несколько тысяч граждан, которым предстояло сразиться с сильной двадцатитысячной армией, подошедшей к городу 5 мая. Растянутая по городским стенам тонкая цепь защитников, имевших лишь несколько старых пушек, едва ли могла отразить предстоящую атаку. Хотя для того, чтобы узнать итог, астролог не требовался, Фауст мог без проблем выдать нужное предсказание. Звезда Рима находилась в позиции упадка.

В тот год на небе появилась комета. С позиций астрологии это было предвестником катастрофических событий: войны, чумы, голода, землетрясений, пожаров и потопа. Были и другие знаки, которые могли пригодиться Фаусту. Наблюдался также феномен ложного солнца, при котором происходит резкое усиление света на краю солнечного диска, что приводит к возникновению иллюзии «двух солнц». Это явление наблюдалось как раз перед битвой. Если в явлении присутствовало число 3, это обычно связывали с Троицей, что, соответственно, указывало на победу христиан. Но предстоявшее сражение должно было происходить между христианами. Какая из сторон победит? Возможно, победят те, кто в большей степени отвечает идеям христианства? Кто победит, еретики-протестанты или распущенные и склонные к поклонению идолам римляне? Как обычно, провидение было на стороне больших пушек.

Ранним утром 6 мая, когда городские стены окутал густой туман, герцог де Бурбон отдал приказ к штурму. Наёмники ринулись вперёд, крича: «Убей, убей, кровь, кровь, Бурбон, Бурбон»{286}. Бурбона, храбро возглавившего штурм, почти немедленно сразила «пуля» одного из защитников Рима (должно быть, весом около 60 г. – Примеч. пер. ), выпущенная из аркебузы. Бурбон был убит. Позднее ответственность за смертельный выстрел взял на себя итальянский художник, музыкант и золотых дел мастер, знаменитый Бенвенуто Челлини (1500–1571). Несмотря на потерю своего военачальника, армия легко преодолела жидкое сопротивление защитников города и от души предалась самому жестокому разграблению города и его жителей.

Швейцарцы, храбро охранявшие римского папу, пали на ступенях собора Святого Петра, обеспечив Клименту возможность бегства по тайному подземному ходу, связывавшему Ватикан с замком Святого Ангела. Его спасение не имело далекоидущих последствий. В отсутствие других подземных ходов, ведущих из города, римский папа был вынужден отсиживаться в замке вплоть до 5 июня. Замок Святого Ангела стал папской тюрьмой, а комфортное существование Климента VII вполне окупила сумма в 400 000 дукатов.

В то же время многие из 55 000 жителей Рима были вынуждены бежать из города. Несколько тысяч из тех, кто не мог обеспечить себе подходящий подземный ход, были изрублены оставшейся без предводителя солдатнёй. По скромным оценкам, количество погибших достигло 4000 жителей. Их вероисповедание никого не интересовало: солдаты-католики и солдаты-протестанты уравняли в правах всех жителей Вечного города. Томас Мор (1478–1553) писал о том, что у пленников были вырваны гениталии. Женщины, даже находившиеся под защитой церкви, были изнасилованы, посольства были разграблены, за кардиналов требовали выкуп, церковных сановников и их обряды были преданы осмеянию, а сами солдаты беспрерывно дрались из-за трофеев. Церкви, гробницы и другие исторические памятники подверглись разграблению и в некоторых случаях были уничтожены. На стенах, расписанных Рафаэлем, осталось нацарапанным имя «Лютер». Было разграблено и утрачено значительное книжное собрание кардинала Эгидио Витербского. Укрывшись за стенами замка Святого Ангела, Челлини и другие наблюдали за «неописуемыми сценами насилия и беспорядков, разворачивавшимися внизу на городских улицах»{287}. Ярость атакующих обошла стороной лишь Сикстинскую капеллу, незадолго до этого расписанную Микеланджело. Там солдаты положили тело Шарля де Бурбона. Эффект ложного солнца обернулся лишь жадностью, похотью и убийством.

Когда до Карла V дошла весть о разграблении Рима, император немедленно принёс римскому папе свои глубочайшие извинения, заверив его святейшество в том, что армия изменника де Бурбона действовала не по его приказу. Возможно, Карл действительно сожалел о разграблении Рима и своей неспособности обуздать армию, но императора не мог не радовать факт, что его войска нанесли Клименту VII сокрушительное поражение.

Пропагандистская машина того времени сделала всё, чтобы имя Карла V связывалось с ужасами разграбления Рима. В «Диалогах» Альфонсо де Вальдес возлагал всю вину на папу, одновременно изображая Карла послушным своему долгу защитником, противостоящим милитаристу – поджигателю войны.

Когда Карл V после одержанной победы посетил Рим, Священную дорогу, проходившую через руины античного форума, вымостили заново, чтобы император согласно овеянной веками традиции мог с триумфом подняться на Капитолий. Вероятно, это было самой значительной победой Карла V, но его триумф знаменовал окончание эпохи Возрождения в Италии{288}.

Фауст мог ссылаться на победы, одержанные в 1522 году при Бикоке, в 1524 году при Сезии, в 1525 году при Павии и в 1527 году в Риме. Определяющим моментом стала битва при Павии, когда между собой столкнулись два гиганта; напротив, взятие Рима не имело большого военного значения, не являло собой никакого героизма и оставило скорее неприятное впечатление. Взятые вместе, четыре упомянутые битвы между сильнейшими европейскими правителями обеспечивали успех любого предсказания, прозвучавшего громко и не сулившего магу никакой опасности. Фауст мог объявить об этом лишь позднее, вернувшись с полей сражений (если он действительно находился в Италии). Он мог путешествовать по Италии с 1522 по 1527 год, повинуясь зову странствий и следуя за колоннами ландскнехтов, двигавшимися между полями боевых действий среди полей пшеницы.