Война Невменяемого - Юрий Иванович

К тому моменту в их отношениях наступила наибольшая неопределенность. Особенно в разговорах. Теперь пленница в сопровождении советника выходила из своей комнаты, прогуливалась с ним под ручку по его роскошным апартаментам и уютному внутреннему дворику с несколькими садовыми деревьями. В этом дворике имелась затененная беседка, и вот именно там они однажды провели несколько часов подряд. Разговор велся сумбурный и беспорядочный и часто перескакивающий на другие, совершенно неуместные темы. То он, то она вдруг сбивались с мысли, и несколько минут порой проходило в неловком молчании. И вот именно в конце этой рваной беседы Ваен Герк сам себя стал ругать вслух:

– Да что же это со мной происходит! Сам себя не узнаю! Двух слов уже вместе связать не в силах.

Словно предчувствуя нечто важное, баронета Шиловски еле выдавила из себя улыбку:

– Порой так трудно сосредоточиться именно на отдыхе…

– Да я не об этом, дело не в отдыхе.

– А в чем?

Первый советник чуть подался вперед и уставился женщине прямо в глаза:

– Вот скажи мне, Мирта, почему ты до сих пор не замужем?

– Ну… даже не знаю, – растерялась баронета. – Может, мне еще не попался принц на белом коне.

До этого она мельком, не упоминая имен и стран, рассказала про некоторые ухаживания за ней других мужчин. Да и последнее любовное приключение в Спегото, с асдижоном Лазаном, еще не выветрилось из ее памяти. Если бы не поспешный отъезд Кремона Невменяемого по приказу короля, может быть, эта кратковременная связь переросла бы во что-то большее, но особой жалости по утраченному не было. Как и о тех коротких встречах с другими мелькнувшими в ее полной приключениями жизни мужчинами. Но сейчас сидящий перед ней в полном напряжении Ваен уловил в ответе самое для себя основное.

– То есть ты ждешь предложения не меньше чем от короля?

– Увы! На всех ни королей, ни принцев не хватит, – попыталась она отшутиться, хотя тон высказывания ясно давал понять: «А как же иначе!» Советник это осознал и немного грустно улыбнулся:

– Значит, чтобы сделать тебе предложение о супружестве, мне надо стать Фаррати?

– О!.. – захлебнулась Мирта восклицанием и, не зная, что еще сказать, надолго замолкла. Ваен тоже некоторое время думал, но потом решительно выдохнул и стал говорить:

– Понимаешь, я очень хочу видеть тебя моей супругой, но в то же время прекрасно понимаю и осознаю главную преграду на нашем пути: нынешний правитель Кремневой Орды. Ни при каких обстоятельствах он не позволит нам вступить в брак. Хотя в этом вопросе у меня имеется масса приемлемых и верных вариантов. Но тут вдруг выясняется, что за первого советника ты и сама не выйдешь замуж. Следовательно… – Заметив, что Мирта приоткрыла рот, он ласково взял ее руку в свою ладонь и успокоительно погладил: – Все вопросы и возражения – потом, а то я могу опять сбиться с мысли. Так вот, следовательно, мне придется для нашего дальнейшего счастья занять трон правителя самому. И я тебе обещаю, что приложу для этого все свои умения и силы.

Дальше Ваен совершенно неожиданно сполз со скамейки и встал на правое колено:

– Но все-таки вначале я предлагаю тебе свою руку и сердце официально. И предлагаю тебе стать моей единственной супругой. Сама понимаешь, твоего согласия я долго ждать не могу, мне надо начинать действовать немедленно. Но в том случае, если ты будешь против моего предложения, становиться Фаррати мне нет никакого смысла. Поэтому теперь все зависит от твоего ответа.

Каждая женщина всегда, в любой момент общения с приятным ей мужчиной, ожидает такого предложения. Да и с неприятным, подспудно, тоже. И, по идее, должна встречать такие минуты во всеоружии и с заранее обдуманной линией поведения. В прошлом Мирта так и поступала. И еще час назад вроде бы была готова к любому повороту в разговоре. Но сейчас она вдруг осознала себя перед необозримой и бездонной пропастью – настолько она растерялась, потеряв всю свою выработанную годами сообразительность. Вместо выверенных слов и невозмутимой мимики она с полной прострацией хлопала своими ресницами, а губами пыталась втянуть ставший вдруг густым и горячим воздух. Время то ли остановилось, то ли стремительно понеслось вскачь, и только по углубившимся печальным складкам на лице Ваена баронета поняла, что он стоит на коленях уже очень долго. И чтобы сказать хоть что-то, она вдруг напомнила о второстепенном:

– Но ведь твой первый сын и первая дочь старше меня.

Первый советник вначале с облегчением вздохнул, перецеловал заледеневшие женские пальчики и только потом ответил:

– Когда я вас познакомлю, они тебя тоже полюбят. Вот увидишь.

– А остальные дети? Внуки? Они ведь будут ревновать к погибшим матерям и бабушкам.

– Может, кто и будет. Но ведь у настоящего Фаррати всегда должна быть супруга. И во все прежние времена она была только единственной. А значит, им волей-неволей придется с тобой считаться, и со временем они обязательно поймут, что лучше тебя просто не существует.

– Постой! Но ведь тебя не поддержат твои соотечественники. Я ведь не ордынка! Значит, тебя все возненавидят.

– Ха! Как раз наоборот, – развеселился первый советник. – Во все времена правителям рекомендовалось выбирать супругу в других странах. И такие браки считаются самыми предпочтительными. Великий Олламах правил Ордой тридцать пять лет, будучи женатым на графине из Баронства Стали. А чуть позже Феллонджар Пятый навел мир и единение во всем государстве при советах и подсказках герцогини Морисы из Менсалонии. Ходят легенды об их более чем сорокалетнем правлении. Так что именно ты в подобный брак вписываешься лучше всего.

Мирта попыталась выдвинуть последний аргумент:

– Но ведь я всего лишь баронета.

– Подумаешь! Только ради подписания договора о мире и сотрудничестве ваш Рихард Огромный сразу же пожалует тебе титул герцогини. Так что не это главное. Для меня сейчас важен только твой ответ. Отвечаешь сейчас или дать тебе на раздумья… несколько минут?

– Так много?! Ваша щедрость, господин, не знает границ! – Теперь уже и Мирта веселилась, еле сдерживая рвущуюся наружу эйфорию игривости и бесшабашности. Хотя на какой-то момент ее лицо и окаменело в раздумьях: «Что я теряю? Ничего! А с ним я обретаю новую жизнь. Да что там обретаю: он меня и так спас, вырвав из пасти самого страшного чудовища. К тому же не стоит лгать самой себе: он мне жутко нравится! Да и пора мне обзаводиться семьей, самое на то время…»

После этого подданная далекой Энормии еще раз и надолго окунулась во взгляд стоящего перед ней на коленях мужчины. Изначально, при первой встрече, он был для нее враг, чужой и страшный, коварный и жестокий. А сейчас он смотрел на нее с такой нежностью, любовью и щемящим ожиданием, что обидеть его неосторожным словом избалованной гордячки или неуместной шуткой было бы просто кощунством.