Война Невменяемого - Юрий Иванович

Местные обитатели находились спиной к нему и вначале ничего не заметили. Потом самец покосился на неожиданного соседа да так и замер. Его партнерша тут же стала недовольно дергаться, даже голову повернула с явным укором, но тоже окаменела на некоторое время, уставившись на лежащее тело. Затем парочка обдала пространство вокруг себя новой волной запахов и с непонятным свистом унеслась в небо. Даже не разбираясь в сути местных «выражений», Кремон понял, что его сильно испугались. Следовательно, среди обитателей этого мира никогда не было особей с клешнями. А если и были, то наверняка считались монстрами, уродами или кем-то похлеще. Например, прокаженными убийцами. И естественно: ведь клешней можно легко перерезать любое хрупкое сочленение на теле дунита. В том числе и тоненькую шею. Но в последнем случае, если ассоциировать себя с убийцей, ожидать помощи от дунитов бессмысленно. Скорей всего, они, наоборот, постараются вновь закопать его в землю как можно глубже.

Прислушиваясь к доставшемуся ему телу, колдун почувствовал, что и процесс регенерации практически прекратился. По той простой причине, что силы не осталось совсем, а внутренние резервы, видимо, были опустошены полностью. Собрав силы, он еще крутнул головой, пытаясь рассмотреть небо с блестящими хороводами, а потом с полной безнадежностью прикрыл веки. Только и мелькнула последняя мысль: «Не справился… А может, так и задумано? Может, я не все частички плода съел? Ну погодите! Дайте мне только проснуться!»

Как оказалось, до окончания здешнего дня еще слишком Далеко. По всем ощущениям, так и придется вначале умереть от голода и бессилия «здесь», а потом уже выйти из кошмарного сна где-то «там». Но лишь Кремон подумал с философским спокойствием, что и такое надо в жизни испытать, как трубные звуки над ним изменились, приблизились, а потом и все соцветие задрожало и закачалось. Затухающие органы обоняния вновь обдало облаком различных запахов, а его тельце стали дергать и куда-то перекатывать.

«Ну вот, таки решили зарыть обратно в землю…»

Но фатальная обреченность вдруг сменилась удивлением, вспыхнувшим оттого, что кто-то вливал в него физические силы. Глаза тут же распахнулись, сознание ожило и взбодрилось, а удивление еще больше возросло, когда Кремон увидел вокруг себя два десятка дунитов с аурой Эль-Митоланов. Тело держали на весу не менее двадцати лапок и интенсивно накачивали не только жизненной силой, но и давали понять, что готовы в него влить и магические порции, потому что сразу несколько лапок ударяли по его средним конечностям и при этом синхронно раздавались трубные звуки. То есть очень походило на то, как колдуны передают друг другу свои силы. Только у людей это было на счет: «И… раз!», тогда как дуниты издавали своими хоботками примерно следующие звуки: «Тру-у-у… ту-ту!»

Отказываться от магии – значит себя не спасать, и вскоре сразу три Эль-Митолана переполнили магическую сущность доставшегося Невменяемому тельца. Он вскочил на нижние конечности и без всякой проверки осознал, что может сейчас пустить в любую сторону испепеляющую молнию. Причем она окажется как минимум в три раза больше и смертельней, чем в его мире. Среди окружающих его дунитов не было ни единой самочки, которые желали в основном только любовных утех, но зато все они имели магические силы. Сейчас все отступили и с напряжением ждали, какова будет реакция спасенного соплеменника. Цветок от непомерной тяжести кренился и раскачивался.

«Кажется, они и в самом деле меня побаиваются. Если при таких силах меня вдруг одолеет кровавое безумие, то, пожалуй, никому здесь не поздоровится. Но тогда зачем они меня спасали? Попробовать еще раз подняться с помощью левитации? Или…»

И в этот момент откуда-то сзади послышалось настойчивое требование: «Уходи! Ты больше не нужен!»

Возникло хорошо знакомое и многократно испытанное чувство вторжения в сознание чужого разума. Именно такое чувство всегда предшествовало моменту, когда в теле дракона его пыталось потеснить сознание Гишера. При желании и закрепленном умении, Кремон тогда мог не допустить этого. Вот и сейчас он, будучи на приоритетных высотах сознания, легко столкнул подкрадывающееся из глубины естества чужое присутствие в глубокий омут беспамятства. При этом обеспокоился в первую очередь именно безопасностью находящихся перед ним созданий: «Видимо, очнулся от спячки прежний владелец этого тела. И если он начнет жечь все вокруг… Нет! Пускать его нельзя! Но что же делать дальше?»

Немного поразмыслив, он в расстройстве постучал себя клешнями по голове, как бы сожалея о своем состоянии, а затем подвигал средними лапками, показывая, словно он слизывает с них мед. Есть хотелось неимоверно.

Все окружающие его дуниты сразу оживленно зашевелились, трубя хоботками и рассеивая вокруг себя прямо-таки облака запахов. Кажется, они поняли суть, и по их аурам пронеслись отблески радости, восторга, оптимизма. Хотя и виднелись цвета сомнения, недопонимания и даже некоторой подозрительности. По крайней мере, остановить странного соплеменника с клешнями или воздвигнуть вокруг него магическую блокаду они не пытались.

Тогда Кремон попробовал опять использовать левитацию. И… ничего у него не получилось. Быстро проведя ревизию всех внутренних ресурсов, убедился, что силы Эль-Митолана никуда не исчезли, даже интенсивно вновь подключились к регенерации крыльев, но вот воспользоваться этими силами он не мог. Словно то, другое существо, столкнутое в пропасть забвения, утащило за собой и все бразды управления силами мироздания. Даже создать нечто простейшее и маленькое теперь не получалось. От расстройства Кремон несколько раз высоко подпрыгнул на месте, словно надеясь, что левитация его подхватит чуть выше, но и это оказалось бесполезным.

Зато окружающие его дуниты поняли прыжки по-своему. В мгновение ока они аккуратно подцепили его своими лапками со всех сторон и на приличной скорости понесли в сторону далекого леса. Долетев до гигантских веток, выбрали самый толстый стручок и усадили на одну из выпуклостей этого природного хранилища пищи. Но и на этом опека над спасенным не закончилась. Точно так же, как когда-то самочки, эти местные Эль-Митоланы принялись кормить Невменяемого густым и сладким медом. Вначале было вполне сносно и даже где-то лестно: вон как за ним ухаживают. Но вскоре чувство голода прошло, и его сменило ощущение переедания, быстро перешедшее в отвращение к еде. И вот тут оказалось, что его крепко прижали к стручку сразу пять или шесть дунитов. Все конечности оказались обездвижены, а в основание хоботка продолжали интенсивно запихивать порции меда. Все попытки вырваться или закрыть ротовое отверстие ни к чему не привели.