Война Невменяемого - Юрий Иванович

Вот так и начался предпоследний кошмар этого сна. Выпадающего из общей классификации дунита с клешнями, видимо, решили умертвить не закапыванием в землю, а чрезмерным чревоугодием. Тело его судорожно сотрясалось от внутренней тяжести и отвращения, а чужие мохнатые лапки так и мелькали с прежней ритмичностью. Распирающая внутренности сила стала переходить в боль и спазмы всего тела, но похоже, что и в таком состоянии обычные рвотные рефлексы в этом мире отсутствовали. И настал момент, когда Кремон явственно пожалел: «Лучше бы я в той могилке под цветочками задохнулся! Все приятнее, чем лопнуть от переедания…»

Спасло его от такой страшной смерти, видимо, окончание дня в этом мире. Навалился последний ужас сновидения: вселенский холод, которому сопутствовала все та же ледяная корка из крови. Да дикая боль во всех конечностях.

С криком Кремон проснулся. Он лежал на боку в страшно искромсанной постели. Подушка оказалась разорвана в клочья, равно как и простыни с одеялом, а прямо перед глазами маячила недосягаемая тумбочка со стоящим на ней колокольчиком. Но именно недосягаемая, потому что все тело скрутила судорога нестерпимого жара. Даже показалось, что завоняло палеными волосами, дымящимися перьями подушки и обожженной кожей. Как ни странно, магические силы в теле были плохо управляемы, но частично послушались. Вырвавшийся силовой удар с грохотом опрокинул тумбочку, а бронзовый колокольчик получил такое ускорение, что вонзился в стену и разлетелся с протяжным стоном на несколько частей.

Но самое главное было достигнуто. Находящиеся в соседних комнатах товарищи услышали подозрительные звуки и бросились на помощь. Видя, как они врываются к нему в комнату, Кремон еще успел прошипеть одно слово:

– Охлаждайте!..

Затем с блаженным стоном погрузился в объятия успокаивающей прохлады.

Глава 29

Нежданное согласие

Со стороны могло показаться, что ничего особенного не происходило. Ваен Герк посещал свою пленницу все с той же регулярностью и общался с ней все с той же предупредительной щепетильностью и вежливостью. Но так как при этих встречах не присутствовала ни одна живая душа, то и заметить все тонкости зарождающихся отношений между двумя людьми было некому. И только они сами, с полным набором терзаний, сладкого ужаса и неверия в происходящее, все больше и больше замечали, что их отношения давно перешли границы не только дружеского участия и расположения, но и легкого, ни к чему не обязывающего флирта. Причем каждый происходящее с ним переживал по-своему.

Первый советник Фаррати вдруг очень часто стал стесняться и даже краснеть, словно он не пятидесятилетний, прошедший многочисленные сражения воин, а молодой парнишка, впервые оказавшийся наедине с заморской принцессой. Иногда он терялся в простом разговоре, достаточно было ему только подумать про интимную близость, хотя раньше он вел себя как опытный обладатель внушительных и часто обновляемых гаремов. Куда и девалась его несгибаемая убежденность в собственных словах. Его легендарная смелость и бесшабашность. Его умение вести беседу легко, непринужденно и пересыпать при необходимости чуть ли не каждое предложение вовремя и правильно вставленной Шуткой. Находясь в компании со все больше хорошеющей пленницей, он не узнавал сам себя: часто сбивался с мысли, замолкал на середине фразы, а иногда так вообще затихал и отворачивался в сторону. Или подходил к окну и подолгу смотрел на внутренний двор. Потому что в такие моменты ему становилось страшно за свои инстинкты воспитанного в несдержанности самца. Ему хотелось схватить это прекрасное тело и уже больше никогда не выпускать из рук, покрывая при этом каждый кусочек призывно пахнущей кожи своими горячими поцелуями. А уж участившиеся процедуры с массажами, похоже, вообще доводили Ваена до полубезумия. Как правило, после них он или долго молчал, или вообще спешно уходил по срочным, не терпящим отлагательств делам.

Для Мирты Шиловски все происходило несколько иначе. Вначале она себя рьяно убеждала, что неровно дышащий на нее мужчина – лучшее подспорье во вражеском тылу для организации собственного побега. Хотя в первые дни и сама удивлялась неожиданному к себе вниманию. Ведь ее внешний вид мог испугать и оттолкнуть даже узника, просидевшего десяток лет в одиночной камере. В зеркале себя баронета увидеть не могла и по причине слабости, и по причине отсутствия оного в комнате, но хорошо представляла свою непривлекательную, мягко говоря, женственность. Чего уж тут говорить о втором человеке в государстве, который мог себе позволить все то же самое, что и полноправный правитель. А при его умении плести дворцовые, политические и внутригосударственные интриги – получить гораздо большие интимные блага, чем человек, восседающий на троне Кремневой Орды. Пленница с самого первого часа пребывания в поместье почувствовала, что во власти Ваена не только все ее тело, но и помыслы. А самое страшное – знания о легионе и цели его атаки. Каждый раз, как только дверь открывалась, а беззвучная сиделка бросалась к выходу, сердце баронеты начинало колотиться от страха так, словно ее сейчас поведут на казнь. А глаза сразу же высматривали, что там держит в руках вошедший советник. Больше всего она боялась опознать в любом предмете Сонное Покрывало. Именно поэтому первые дни только и думала, как покончить жизнь самоубийством. Слишком хорошо она понимала, что будет стоить легиону вытянутая из нее информация.

Но Ваен Герк вел себя неадекватно: пообещал защиту, предупредил о молчании и сказал, что его ничто не интересует. Хотя сразу дал понять, что знает о шпионской деятельности пленницы. Но при этом намекнул, что никакого значения это для него не имеет. Вместо допросов он вдруг разразился воспоминаниями о собственной жизни и прочими не относящимися к делу разговорами. А потом стал умело делать массаж. Вначале по необходимости, потом это стало каким-то священным ритуалом. Внутренним чутьем Мирта сразу уловила страстное вожделение находящегося рядом мужчины и первое время даже потворствовала этому, используя весь свой арсенал опытной искусительницы. Но потом как-то вдруг поняла, что начатая вербовка потенциального союзника вряд ли состоится вообще по той причине, что она уже сама с нетерпением ожидает его прихода. Теперь при его появлении смотрела не на сильные руки воина, а сразу заглядывала в глубину мудрых глаз, пытаясь угадать настроение и предстоящие темы разговора. При массаже так вообще расслаблялась до такой степени, что, возжелай Ваен позволить что-либо интимное, восприняла бы как само собой разумеющееся. Дошло до того, что она уже чуть ли не в открытую удивлялась его скромности, целомудрию и неуместному стеснению.