Когда отцветает камелия - Александра Альва

словно находилась не здесь, а вернулась в своё прошлое, когда ещё жила как человек. Её взгляд остекленел и был направлен в одну точку – в сторону ворот, ведущих к дому павшего клана, а лицо обезобразилось, и чем больше оно оттаивало на солнце, тем ярче виднелись тёмные следы обморожения на щеках и губах. Она продолжила:

– Семья Такэда слишком пеклась о своём положении и всегда решала вопросы самыми жестокими методами, но тогда я ещё не знала об этом и надеялась спастись. Однажды ночью к складу, в котором меня заперли, пришёл Горо-сама и сказал, что до сих пор любит и готов вместе сбежать. Я должна была обо всём догадаться, когда мы без каких-либо препятствий смогли покинуть резиденцию и добраться до маленькой хижины высоко в горах, но разве я могла заподозрить его в обмане? Тогда стояла холодная зима и на склонах лежал снег, а в лачуге оказалось настолько зябко, что не спасали даже горящий очаг и тёплые одеяла, но я чувствовала себя счастливой, ведь рядом был молодой господин. Знаете, чем закончился этот побег?

Цубаки затаила дыхание, а Кэтору прищурился.

– Я проснулась оттого, что он связывал меня: руки и ноги одной верёвкой за спиной. Не пошевелиться и не сдвинуться с места. Мой возлюбленный Такэда Горо вытащил меня из хижины без верхней одежды и бросил в снег, а сам ушёл, не сказав ни слова. Так я и умерла.

– Ужасно… – прошептала Цубаки и обернулась, с отвращением оглядывая обклеенные оберегами ворота. – Но как связан с этими трагическими событиями седьмой день седьмого месяца? Почему именно сегодня?

– Когда я обратилась в юрэй и смогла найти дорогу к городу, уже вовсю разошлось лето, праздник Танабата. Я не знаю, когда именно погибла, зато прекрасно помню, в какой день впервые появилась перед Горо-сама в своём новом облике. Он обнимал другую женщину, которая уже носила под сердцем его дитя, и праздновал Звёздный фестиваль, будто ничего и не произошло. Позже я узнала, что меня посчитали распущенной девкой, сбежавшей из дома с каким-то заезжим уличным артистом. Моё тело даже не стали искать, ведь родители поверили в эту ложь! Но я нашла способ отомстить: на глазах Горо-сама один за другим умирали члены его семьи, все, кого он так любил, но его самого я не удостоила такой чести. Пусть живёт и страдает каждый день, пока душа по собственной воле не отправится в Ёми. А теперь скажи мне, акамэ, кто же лучше: такие бессердечные люди, как он, или юрэй, которая переродилась не по своей воле и ищет возмездия?

Волосы на затылке Цубаки встали дыбом, и она медленно выдохнула, но не успела дать ответ.

– Или, может, ты помнишь того самого кэукэгэна, что погиб от руки вашего ками ещё в Лесу сотни духов? Перед тем как обратиться в это гадкое существо, она была израненной собакой с детёнышами, которую хозяева выкинули прямо в мусорную яму, где она долго и мучительно умирала. Неужели хоть кто-то заслужил такую участь? Неужели это честно, что из-за ненависти она превратилась в уродливого ёкая и даже после смерти оказалась вынуждена кормить своих детёнышей мусором?

– Я… не знаю.

– Не всем так повезло, как ему! – Минами указала обмороженной рукой на Кэтору. – Подмазался к ками, обрёл поддержку и кров и теперь даже может ступать на землю святилища! А кем он был до этого? Наверняка кем-то жалким.

– Ты переходишь черту, юрэй. Чего ты хочешь добиться этими речами? – Тануки подошёл к ней вплотную и схватил за шею, приподнимая над землёй. – У тебя отобрали силы, и всё же ты трепыхаешься, как рыба на разделочной доске. Ничего не выйдет.

Минами закашлялась и попыталась вырваться, но чётки, связывающие тело, и крепкая хватка юноши-оборотня не давали пошевелиться.

– Я сказала всё, что хотела! Отпусти!

Кэтору нехотя разжал пальцы и отошёл, намеренно подняв носками гэта пыль в том месте, куда упал призрак.

– Разрешите мне передать Горо-сама последние слова, которые он был не в силах услышать все эти годы, и я выполню свою часть сделки, – прохрипела юрэй, не спуская мутного взгляда с Цубаки.

– Что происходит? – спросила Харука, почувствовав, что ей стало тяжелее удерживать пленницу. Ученица оммёдзи могла слышать только часть разговора и не до конца понимала, как обстоят дела.

– Мы почти закончили, – проговорила акамэ, с трудом подбирая слова: в её груди теперь поселилась невыносимая тяжесть. История о человеческой жестокости была слишком знакома и вызывала дрожь в коленях: люди порой и правда оказывались гораздо хуже ёкаев. – Идёмте быстрее к озеру.

* * *

Небольшой водоём, затянутый тиной, раскинулся у подножия горы. На другом берегу, между двумя валунами, поросшими мхом, находилось святилище неизвестного ками: покосившиеся деревянные тории обозначали начало священной земли, а дальше каменная тропинка вела к маленькой постройке с выцветшими колоннами и изогнутой крышей.

Перед молельней на коленях стоял человек. Он положил на полку для подношений рисовые лепёшки, поставил рядом кувшин с саке и сложил руки в молитвенном жесте, замерев подобно изваянию.

Подойдя ближе, Цубаки заметила, что этот мужчина совсем не походил на молодого господина, которого они искали: кожа незнакомца казалась натянутой на кости, а в чёрных волосах виднелась седина. Он выглядел больным и измождённым, и никто в здравом уме не назвал бы его главой известного самурайского клана.

– Господин Такэда? – позвал Кэтору, опираясь рукой на один из двух каменных фонарей, которые стояли по обе стороны от святыни. – Мы служители святилища Яматомори и пришли по вашему обращению. От взгляда богини Инари ничего не ускользает, просто иногда ответ приходит несколько позже, чем предполагают люди! – со знанием дела продолжил тануки, вынимая из рукава деревянную эма. – «Великая богиня и покровительница воинов, смиренно прошу обратить взор на нашу беду. Клан Такэда преследует злой дух: по ночам он бродит по дому, раскрывает двери и окна, бросает посуду на пол и жалобно плачет. Моя молодая жена и ребёнок не могут спать. Прошу, яви свою милость и освободи от наведённой на нас напасти. Такэда Горо». Два года назад вы написали эту молитву, а также обратились за помощью к нашим оммёдзи, верно?

Мужчина, который всё это время сидел с закрытыми глазами, распахнул их и бросил тусклый взгляд на нежданных гостей. Его губы скривились, а лицо свело судорогой.

– Теперь это уже не нужно… Все погибли.

– Нам очень жаль, – сказала Цубаки, поглядывая в сторону связанной юрэй, которая при виде бывшего возлюбленного обрела ещё более устрашающий вид: её глаза вновь потемнели, а пальцы сомкнулись на чётках.

– Прошу вас