Когда отцветает камелия - Александра Альва

глотку, но в то же время в груди, где-то глубоко, всё ещё оставалось светлое пятно – до сих пор не исчезнувшая любовь к Такэда Горо-сама. Акамэ мечтала причинить человеку, стоящему перед ней на коленях, боль, но постоянно напоминала себе, кем на самом деле являлась и чьи чувства сейчас переживала.

Сквозь оглушительный шум в ушах, словно она стояла на оживлённой улице в центре города Эдо, Цубаки услышала собственный смех, а точнее, смех юрэй, который передался и ей. Они находились в кругу, очерченном мелом, и звон их хохота разрывал мёртвую тишину, повисшую над маленьким святилищем. Господин Такэда поднял помертвевший от ужаса взгляд, и его узкие глаза широко распахнулись.

«Остановить, нужно срочно это остановить!» – подумала Цубаки и тут же, преодолевая тяжесть в руках, закрыла рот ладонями, заставляя себя замолчать. Юрэй тоже перестала смеяться: ей не удалось снова взять контроль над телом акамэ, и теперь энергии внутри едва хватало, чтобы поддерживать человеческий облик.

– Разорви круг сейчас же! – кричал где-то сзади Кэтору. – Я же говорил, что этот призрак явно что-то задумал!

– Цубаки и сама справится, – возразила Хару, но акамэ краем глаза увидела, что ученица оммёдзи всё равно достала из-за пояса три бумажных талисмана и приготовилась использовать оружие по назначению.

– Возьми, – заговорила Цубаки, отдышавшись, и показала Минами веер с узором из незабудок, который с самого начала ритуала лежал в её рукаве. – Вспомни, возможно, это что-то важное для тебя.

Увидев знакомую вещь, юрэй протянула руки, зеркально повторяя движения акамэ, и медленно провела пальцами по праздничной стороне утива.

– Первый подарок господина Горо-сама, на котором он клялся мне в вечной любви… – Минами прижала веер к себе, и её ненависть немного утихла, смешиваясь с обидой и невысказанной болью. – И всё равно ты недостоин жизни! На такое предательство способно только настоящее чудовище! – Призрачный надломленный голос постепенно возвращался к ней вместе с обликом замёрзшей насмерть девушки.

– Я правда любил тебя всем сердцем! И этот веер я расписал сам! – Такэда Горо вновь всхлипнул, закрыл лицо руками и продолжил: – Ради сохранения места в клане и исполнения нашей вековой кровавой традиции я должен был лично заколоть тебя, но разве я мог? Мне хотелось провести вместе ещё хотя бы один день, поэтому мы и бежали в горы. В ту ночь я бессчётное количество раз порывался пронзить твоё сердце кинжалом, но ты так безмятежно спала, что я не нашёл в себе силы и поступил как трус, доверив твоё убийство Юки-онне119. Прости меня. Я так виноват и так сожалею. Этого никогда не будет достаточно, ведь то, что я сделал, ничем не оправдать.

– Ты прав, такое простить невозможно.

– Знаю… – Такэда Горо уткнулся лицом в каменную плиту, положив ладони перед собой, и чуть слышно сказал: – Убей меня, я хочу вернуть тебе долг.

– Ещё рано умирать: ты недостаточно страдал. – Она окончательно вернула прежний облик и взглянула на свои обмороженные до тёмных пятен руки. Её сердце уже давно стало таким же холодным, как и тело, заключённое в объятия снега, но часть человеческих воспоминаний не до конца исчезла. – Очисти моё доброе имя и расскажи родителям правду о том, как погибла их дочь. Тогда я смогу уйти спокойно.

– Я всё сделаю. Я во всём признаюсь, обещаю!

Цубаки больше не могла выносить душевную боль Минами и окончательно вытеснила юрэй из своей головы, разрывая связь.

* * *

Одну сторону неба уже заволокло тяжёлыми тучами, которые быстро расползались над Камакурой, словно чёрная тушь, вылитая на рисовую бумагу. Ветер не только гнал грозовые облака, но и поднимал с земли пыль и сухие листья, опавшие из-за долгой жары, закручивая их в небольшие вихри, что летали над дорогой.

– Пора с этим заканчивать! – сказал Кэтору, подходя к деревянному святилищу. Он только вернулся из резиденции семьи Такэда, проводив туда господина Горо, и теперь был настроен решительно. – Выполняй клятву, юрэй.

– Клятву? – переспросила Цубаки, всё ещё находясь в круге. Нарушать печать до окончания ритуала очищения было нельзя, поэтому она до сих пор стояла на прежнем месте.

– Думаешь, господин Юкио-но ками отпустил бы нас одних, если бы не удостоверился, что юрэй выполнит свою часть сделки? Наш ками заставил её дать непреложную клятву, не выполнив которую она сгорит в лисьем огне.

– Это правда, – печально усмехнулась Минами, закатывая оборванный левый рукав: на плече горело кольцо из синего пламени, готовое в любой момент поглотить призрака. – Ваш господин очень о вас заботится, но разве нужны были такие серьёзные меры против ослабевшей юрэй?

– Заканчивай пустую болтовню! – рявкнул Кэтору, и его облик начал меняться: среди волос выросли чёрные округлые уши, а когти удлинились и чуть загнулись.

Цубаки впервые видела такое обличье тануки: обычно он выглядел как простой человек либо полностью обращался зверем, но сегодня позволил своей истинной природе вырваться наружу. Возможно, подобная форма и не казалась достаточно устрашающей, но глаза Кэтору горели тем же янтарным огнём, что и глаза его господина. Это пламя внушало уважение и трепет.

– Надо же! Твои маленькие клычки и пушистые уши меня не пугают, – хмыкнула юрэй, и её чёрные губы расплылись в ухмылке. – Ладно, не будем тянуть.

Она взглянула куда-то в сторону, за спину Кэтору, и лишь на мгновение в её покрытых белой пеленой глазах отразился страх. Обернувшись, Цубаки не увидела там ничего необычного, кроме деревьев, цепляющихся корнями за пологий склон.

– Это был клан тэнгу с горы Куро! – сообщила наконец юрэй, понизив голос. – Один из них выследил меня и предложил сделку.

– Тэнгу с горы Куро? – пробормотал Кэтору и почесал затылок. – Легендарный клан наёмников-ёкаев, чью верность можно купить, только принеся кровавые жертвы? В последнее время ходили слухи, что они стали отшельниками и прекратили появляться в нашем мире, но, похоже, кто-то могущественный всё же взял их под своё крыло. Что ещё?

– Я больше ничего не знаю, – покачала головой Минами, но лисий огонь на плече вспыхнул, заставляя юрэй корчиться от боли. – Ладно, ладно! Печати, которые нам преподнесли в дар, сделаны из дерева, растущего в Тюгоку120, а точнее, в деревне Хигасиидзумо. Это я точно знаю, потому что, ещё будучи живой, я однажды провела лето у родственников на побережье озера Накауми, где множество раз видела клеймо местных резчиков, да и чёрный цвет древесины оттуда ни с чем не спутаешь. А что до осквернённой киновари… Она сделана в Ёми! Вы можете мне не верить, но много лет назад в Тюгоку ходили странные легенды о том, что к воротам Царства мёртвых можно принести