Когда отцветает камелия - Александра Альва

чашу. – Такое у меня впервые. Акамэ, оммёдзи и тануки – разве не чудесная компания?

– Самая лучшая. Тепло, как будто я дома! – проговорила Цубаки и прикрыла глаза. Жар от напитка медленно растекался по телу, делая движения чуть замедленными. – Здесь с вами мне хорошо, как никогда не было в моём родном доме.

Все тревоги растворились, словно их унесло вместе с летним ветром куда-то далеко, где Цубаки больше не сможет их отыскать. Захотелось нарисовать картину тушью и водой: чёрные росчерки ночи, каменистые выступы обрыва, размытые деревья и три фигуры, сидящие совсем рядом друг с другом. Но акамэ не знала, как передать единение душ, которое пережил каждый из них этим вечером, ведь кисть только направляла, обозначала контуры, при этом оставляя много недосказанного.

Некоторые моменты и правда могли существовать только в памяти: их не перенести на бумагу и не описать словами.

Хотя сейчас слова и не были нужны. Тишина окутывала, успокаивала, а где-то позади слышался звон: Хару вновь разливала саке и случайно задела горлышком кувшина край чаши. Потом нужно не забыть вернуть утварь в тайник каннуси Кимуры… Мысль пронеслась в голове, но тут же исчезла, словно утонула в мерно покачивающихся волнах спокойствия и теплоты, в которые погружалась Цубаки.

Жёлтый поток огней тёк по левую сторону от обрыва, обозначая богатые районы Камакуры: фонарики то загорались, то затухали, сменяя друг друга. Они напоминали Небесную реку, рассыпавшую звёзды по тёмному небосводу.

Цубаки взглянула на своих спутников, открывающих последний кувшин с саке, и тяжкое бремя, которое она несла в одиночку, стало легче. Возможно, помогать людям вместе с Хару и искать ёкаев вместе с Юкио-но ками или с Кэтору – не такая уж плохая судьба. Возможно, она смогла бы даже жить счастливо и не отказываться от своего дара. Сколько бы времени ей ни отвели боги, она хотела попробовать не думать об этом и наслаждаться каждым мгновением.

* * *

Ближе к полуночи саке закончилось, а горный ветер стал холоднее и яростнее. Кэтору и Хару направились обратно в святилище, крепко ухватившись за рукава друг друга, чтобы не упасть во время спуска, и громко напевали одну из песен коута115 Весёлых кварталов. Выпитое уже ударило им в головы, и завтра они наверняка будут отрицать, что вообще сидели рядом, а о совместной прогулке даже не вспомнят. Цубаки всегда казалось, что эти двое недолюбливали друг друга, но сейчас тануки и ученица оммёдзи выглядели как старые друзья.

Ветер подул в сторону святилища, запутывая волосы акамэ, и она решила ещё ненадолго остаться здесь, чтобы насладиться свежестью летней ночи. Но кто-то дотронулся до её уха, и это тёплое прикосновение вызвало волну жара, поднявшегося по спине до самой шеи. Прозвучал тихий голос:

– Как твоё имя?

Цубаки с наслаждением вдохнула знакомый запах горячей воды, зелёного чая и еле уловимый аромат благовонных палочек. Юкио стоял позади и едва касался её уха тёплыми губами – кожа покрылась мурашками, и акамэ потёрла руки, делая вид, что замёрзла.

– Юкио-но ками! Решили вспомнить нашу первую встречу? В жизни не поверю, что вы до сих пор не знаете моего настоящего имени.

Она повернулась, но хозяин святилища уже стоял на почтительном расстоянии: глаза в темноте сверкали янтарём и смотрели только на неё.

– Эри.

– Теперь это так непривычно. Цубаки звучит гораздо приятнее.

– Мне нравится любое имя, если оно твоё, – сказал кицунэ своим мелодичным голосом и сделал шаг вперёд. – На самом деле я пришёл попрощаться. С первыми лучами я отбуду в Киото.

Цубаки поджала губы, она не хотела, чтобы Юкио-но ками снова встретился со своей богиней, но разве могла она его остановить?

– Счастливой дороги, будьте аккуратны и возвращайтесь скорее.

Поднявшись с прохладной земли, акамэ подошла к хозяину святилища, и его лицо озарила искренняя улыбка. Юкио дотронулся белыми когтями до щеки Цубаки, нежно провёл линию от губ до уха и положил ладонь на её шею.

– Ты волнуешься.

– Мне просто неспокойно, – заговорила она, разглядывая красивое лицо ками. – Мы так и не смогли найти виновника недавнего мора, вас за это не накажут?

– Тебе не нужно беспокоиться о подобном. В Тайся будет большой праздник, на котором я всего лишь представлю небольшой отчёт о происшествиях в подконтрольных областях и передам важные молитвы наших прихожан. Богиня Инари останется недовольна моей работой, но не настолько, чтобы лишить меня должности.

Юкио погладил большим пальцем шею Цубаки и направил удивлённый взгляд на её губы.

– Ты пила? Здесь повсюду запах саке и ещё… запах Кэтору. Ты пила с ним?! – Удивление сменилось недоумением.

– Мы всего лишь помогли Хару-сан справиться с горем. Возможно, вы уже слышали, что её не взяли в Государственное бюро по изгнанию демонов.

– Понятно…

– Это я предложила. Пожалуйста, не наказывайте Кэтору-сан, он здесь ни при чём!

После того что тануки сделал сегодня, Цубаки хотела любым способом оградить его от выговора хозяина. Она и сама не заметила, как юный оборотень стал ей близок, как будто старший брат или старый друг.

– И не собирался, – хмыкнул Юкио, не скрывая ноток обиды в голосе. – Но в следующий раз, если сильно захочется саке, приходи ко мне: в моём доме хранятся два кувшина, которые я берегу для особого случая.

– Не пожалейте потом о своих словах, когда я потребую открыть один из них!

Юкио-но ками кивнул, приподнимая уголок губ, но тут же вмиг помрачнел, словно вспомнил о чём-то неприятном.

– На самом деле есть ещё один важный вопрос, и он касается той юрэй, которая предложила сделку.

– Я пойду с ней в дом самураев Такэда!

– Цубаки, это очень опасно, особенно когда меня не будет рядом! Седьмой день седьмого месяца уже завтра, а ты недостаточно восстановилась. Я не доверяю этому мстительному призраку, да и не настолько важно теперь узнать, кто стоит за воровством душ. Важно только, чтобы ты оставалась в безопасности.

Нахмурившись, Цубаки положила руку на предплечье Юкио-но ками и сказала:

– Как и раньше, я хочу вам помочь. Сейчас у нас появилась возможность найти ещё хоть какую-то ниточку в этой мрачной истории с мором, и мы не должны упустить такой шанс! Тем более что я видела юрэй в старом святилище, и в её ауре не было лютой ненависти или затаённой злобы, только глубокая печаль. Возможно, она стала ёкаем не по своей воле и правда желает освободиться от тяжёлого бремени. Кэтору и Хару могут пойти со мной, и вместе мы добудем для вас нужные сведения или хотя бы попытаемся это сделать.

– Ты слишком упрямая, – выдохнул Юкио и