Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Леди, я в последний раз предлагаю вам отдать оружие и последовать за моими людьми. И, кстати, прошу дать слово не применять магию по дороге к моей резиденции… Толку от этого не будет, но магическая схватка в центре города мне совершенно не нужна. Если вы готовы подчиниться, мои люди проводят вас… — он чуть заметно усмехнулся, — да вы и сами знаете дорогу.

— Может, я сама и пойду? — не удержалась Таша, краснея. Намек Блайта на то, что ее в Броне отлавливали уже не впервые, был совершенно прозрачен, и неприкрытая насмешка больно ударила по самолюбию девушки.

— Мои люди проводят вас, — повторил он с нажимом. — Если же вы, леди, сочтете нужным оказать сопротивление, можете приступать. Повторюсь, у меня совсем нет времени на пустые словесные пикировки. Предпочитаю подчинение или схватку. Выбор за вами.

Таша снова взвесила свои шансы. От повторного пересчета ситуация не стала казаться более выгодной. Пусть в тайной страже служили и не лучшие из лучших, но количество в таких случаях вполне может заменить качество. И никто не знает, сколько еще людей у консула под рукой. Проклятие, хватило бы и одного Блайта. Магом он был средним — или чуть выше среднего, примерно одного уровня с Ташей, но обладал отменной реакцией и клинок на поясе носил не в качестве украшения.

Судя по упоминанию о гостинице, встреча с консулом на этой тихой, безлюдной улочке не была случайной — ее выследили, и, следовательно, известный своей педантичностью Блайт сделал все, чтобы арест шпионки прошел гладко. Значит, попытка оказать сопротивление заведомо обречена на провал.

Она вздохнула, подбросила шпагу, перехватив ее за блестящий клинок, и с легким поклоном протянула Блайту.

— Берегите ее, консул, это очень дорогая игрушка.

— Этих ваших игрушек у меня уже две, — заметил Блайт, принимая ажурную рукоять. — Эта станет третьей… если так будет продолжаться дальше, я соберу неплохую коллекцию, не так ли, леди?

Появление тайной стражи историки относят к временам Императора Даррелла Второго. Весьма вероятно, что и те, кто управлял Империей до этого весьма миролюбивого властелина, тоже пользовались услугами людей, которые старались не афишировать свои личности. Наверняка пользовались. Но к началу правления Даррелла Второго — это был 863 год от Разлома — войны на Эммере утихли, территории были поделены между двумя колоссами, Инталией и Гураном, крошечный Индар и почти недоступная Кинтара сохранили относительную независимость на условиях полного нейтралитета при любых выяснениях отношений между великими государствами. Каковой нейтралитет они, к слову, свято блюли уже более семнадцати веков. Правда, понимая его по-своему. Индар с готовностью предлагал мечи своих воинов всякому, кто соглашался заплатить за них пристойную цену, а Кинтара с той же готовностью продавала оружие обеим противоборствующим сторонам.

Войны завершились, наступил довольно долгий период мира. Период, когда бряцанье мечей сменилось витиеватыми беседами дипломатов, наполненными двусмысленностями, намеками, утонченной лестью и не менее тонкими оскорблениями. Славное оружие предков ржавело, рыцари и с той, и с другой стороны откровенно скучали, искали отдушины в многочисленных дуэлях, которые очень часто заканчивались смертью по меньшей мере одного из участников — а чаще более чем одного, поскольку в тогдашней практике популярны были дуэли, скорее похожие на небольшие сражения, когда оба соперника приводили с собой слуг, вассалов или просто мающихся от безделья друзей. И у резкого слова, бурного спора или выплеснутого в лицо бокала с вином часто было весьма и весьма кровавое продолжение.

Не было ничего удивительного в том, что такая политика Императора не находила должного отклика в сердцах и умах знати. Словно прыщи в сырую погоду, на теле Империи один за другим вызревали заговоры. Большие и малые, вызывающие презрительную ухмылку или же серьезную озабоченность, они быстро стали настоящей проблемой, и Даррелл Второй решил эту проблему весьма радикально — поголовным уничтожением всех, кто проявлял нелояльность к трону и лицу, его занимающему. А для того, чтобы точно знать, кого карать, а кого миловать, и была создана тайная стража, особый корпус магов, воинов, шпионов и пыточных дел мастеров, которые занялись сбором информации и зачастую вынесением приговоров. Спустя каких-нибудь пятнадцать лег, ничтожный срок, заговоры и бунты в Империи угасли сами собой. Любой, совершенно любой человек мог оказаться на жалованье у тайной стражи. Проститутка и солидный дворянин, покрытый шрамами воин и кинтарийский купец, даже мальчишка в таверне, подающий пиво гостям и чутко ловящий каждое произнесенное за столом слово. Большая часть приговоров приводилась в исполнение без лишней огласки — Император дал своей новой игрушке право действовать самостоятельно, а потому люди, в том числе и те, у кого на душе не было ничего достойного порицания (если подумать, много ли существует таких людей), пребывали в постоянном страхе. Кто бесследно исчезнет следующей ночью? Кто сообщит тайному судье или даже самому консулу компрометирующую информацию? Сосед? Старый друг? Собственная жена?

Правление Даррелла Второго еще не успело подойти к своему печальному концу, а тайная стража уже выполнила возложенную на нее задачу, и в Империи начали ходить шепотом передаваемые из уст в уста слухи о том, что скоро, очень скоро ночные убийцы будут уничтожены. Слишком много кровавых тайн хранилось в мало кому известных убежищах тайной стражи, слишком много государственных секретов разобрали палачи средь воплей истязаемых бунтовщиков. Все ждали, все надеялись, что вот-вот консул и его присные будут объявлены врагами короны… и пусть прольется кровь, но оставшиеся в живых смогут вздохнуть спокойно.

Этого не произошло. Даррелл мудро решил, что принесшая столь очевидную пользу организация должна действовать и впредь. Консулу было указано на то, что пора приглушить размах репрессий, смертные приговоры теперь утверждались лично Императором, ему же на стол попадали и допросные листы, где скрупулезно записывалось каждое слово, произнесенное под пытками. Люди перестали исчезать, гуранцы стали с меньшей подозрительностью смотреть друг на друга… а в вечном Броне появилось большое, серое, как и весь город, здание, куда мог войти любой человек, считающий своим долгом сообщить о готовящемся заговоре. За плату — скромную, если сведения представлялись малоценными, и весьма щедрую в ином случае.

Теперь их знали — и консула, и всегда затянутых в черные одежды судий. По-прежнему на содержании тайной стражи находилось немалое количество осведомителей, по-прежнему ее агенты, ничем не выделяясь среди обычных людей, слушали в оба уха и смотрели в оба глаза. И уже Император Унгарт Первый, сменивший безвременно почившего Даррелла, готов был признать, что и не мыслит обойтись в управлении страной без столь гибкого и надежного инструмента.