Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Я… я расскажу все, это очень, очень важная информация!

Светоносец, на мгновение задумавшись, вытер обагренный кровью клинок, сунул его в ножны и выразил готовность слушать. И капитан просиял — он будет жить. Жить… несмотря ни на что. Сейчас он не думал о таких понятиях, как честь, предательство, долг… Он хотел одного — жить! И он жил — еще целых три часа, пока не выложил все, что знал. А потом вечно голодные акулы, сопровождавшие инталийский корабль, приняли еще одну жертву.

Глава 6

— Я ведь все еще жду рассказа о той шпаге с зеленым лезвием, — напомнил Дроган.

Сытный ужин, треск поленьев в камине, бокал хорошего вина. Даже в этой жизни, столь мне ненавистной, бывают приятные моменты.

Торговец возвращался к этой теме уже не первый раз, но до сего момента я не решался поведать ему историю жемчужины моей коллекции. Не потому что боялся — смерть в стенах замка мне не грозила, и даже пожелай он завладеть сокровищем… о, я мог бы подарить ему эту шпагу просто потому, что он, будучи лишенным магического дара, все равно не сумел бы ею воспользоваться. Там, в Эммере, зеленый клинок стоил… пожалуй, за него многие из ныне живущих властителей отдали бы половину того, чем владели. Или даже больше.

Скорее я оттягивал момент рассказа потому, что есть в этом определенная сладость — приберечь лучшее напоследок. Долгими днями мы неспешно бродили по оружейному залу, и я рассказывал Дрогану истории своих клинков. Пришло время и для шпаги.

— Пойдем. — Я встал и привычно щелкнул пальцами, меняя свой темный камзол на алую мантию Творца. Перехватив изумленный взгляд торговца, заметил: — Ты поймешь. Я расскажу тебе.

— Та зеленая шпага, что висела на стене, всего лишь копия, — объяснял я, пока мы шли чередой коридоров и залов. — У меня их было довольно много, да и в самом Эммере их осталась не одна сотня. Лезвие изготовлено из магического стекла, оно прочнее стали — и куда легче. Хорошее оружие… в основном для тех, кто не похваляется бычьей силой, кого судьба одарила ловкостью и гибкостью. Хорошее оружие, дорогое — но вполне обычное. Секрет изготовления стеклянных клинков давно утрачен, но в свое время их наплодили столько, что любой обладатель тугого кошелька вполне может позволить себе, подобную шпагу.

Мы подошли к тяжелой железной двери. Сейчас, когда замок запер меня, я мог бы вывесить хранимое за этой дверью на стену. Никто не придет, чтобы украсть эту драгоценность. Наверное, так и надо будет сделать.

С протяжным скрипом провернулись давно не смазываемые петли, вспыхнул магический светильник. На ложе из черного бархата лежала шпага с зеленым лезвием. На вид — точно такая же, как и та, на стене.

— Это Изумрудное Жало, один из знаменитых Клинков судеб.

— Клинки судеб? — В глазах Дрогана сквозило непонимание.

Я нахмурился. Неужели мир утратил столь многое, что в нем забыли о страшном творении величайшего мага древности… А может, оно и к лучшему?

— Уммар АльМегер, Творец Сущего из клана Триумвирата, создал несколько мечей, — тоном лектора заговорил я и даже поразился, как легко вернулись повадки преподавателя. А ведь и мне довелось читать лекции молодым магам… как давно это было. — Он назвал их Клинками судеб. Известны всего четыре шпаги — Изумрудное Жало, Рубиновый Шип, Сапфировый Коготь и Алмазная Игла. Все они были изготовлены из обычного оружейного стекла, но магия Уммара сделала клинки неразрушаемыми. Вот смотри, даже алмаз бессилен перед ним…

Я снял с пальца кольцо с крупным камнем чистейшей воды и с усилием провел им по полупрозрачному лезвию, но на клинке не осталось и намека на царапину. Дроган бросил на меня странный взгляд, наполненный удивлением… видимо, он первый раз в жизни видел что-то, неподвластное алмазным граням.

— Каждая из этих шпаг была сама по себе великолепным оружием, но дело не в этом. Их лезвия могли нанести особый удар, один-единственный, — после чего непременно ломались. И воспользоваться Клинком судьбы мог только очень сильный маг. Для этого не надо было видеть противника, не надо было знать его имя или лицо. Просто пожелать… пожелать изменить судьбу того, кто стал, себе на горе, твоим врагом.

— Изменить судьбу… я не понимаю…

— Алмазная Игла была использована Вершителем Сардом Клейстом, личным магом Фелициуса Фрага, Святителя Инталии в 1322 году со дня Разлома. Этим ударом была остановлена война… Император Гурана Унгарт Второй, уже выдвинувший войска к границам Инталии, внезапно помешался, приказал распустить армию, передал власть в руки своего сына, отличавшегося умеренностью взглядов, а затем удалился в монастырь Эмнаура, где и умер спустя сорок с небольшим лет. Рубиновый Шип был преломлен почти триста лет спустя в похожей ситуации, но уже по приказу тогдашнего Императора Гурана Белеона Первого Разрушителя. Разумеется, Святой поход инталийских белых рыцарей против ереси поклоняющихся Эмнауру захлебнулся, а Святитель — первая и последняя женщина на этом высоком посту, Плана Пелид, не только почти разрушила Орден Несущих Свет, но и позволила крошечному герцогству Тимрет отделиться в самостоятельное государство. Несмотря на очевидное помешательство Планы, ее приказ — приказ Святителя — был выполнен беспрекословно, и Тимрет до сих пор, как я понимаю, кичится своей независимостью… хотя со всех сторон окружен землями Инталии.

— Ты хочешь сказать, что эта шпага может свести с ума? — Дроган с опаской посмотрел на Изумрудное Жало.

— Не совсем так. Клинок меняет судьбу человека, заставляет его всю оставшуюся жизнь идти другой дорогой. Той, которую изберет ему маг, преломляющий прозрачное лезвие. В иное время правителя, пошедшего против воли знати, просто отравят или зарежут в темном коридоре. Но магия Клинков судеб такова, что желание мага непременно осуществится. Пораженный им властелин выполнит предначертанное ему.

— А остальные? Ведь если то, что ты говоришь, правда, то этим шпагам просто нет цены!

— Доподлинно известно, что Сапфировый Коготь покоится где-то на дне океана, корабль, на котором его везли в Кинтару, исчез во время сильного шторма. Со своими проблемами кинтарцы в тот раз справились и без помощи магии, но цену Сапфирового Когтя выплачивают до сих пор. В смысле — продолжали выплачивать, когда я еще не оказался запертым в этих стенах.