Чако, 1928-1938. Неизвестная локальная война. Том I - Олег Евгеньевич Царьков

активно поддерживавшего проект казачьей эмиграции в Парагвай, фактически прекратилось действие Комитета по содействию массовой русской эмиграции. Перевод всего дела на чисто коммерческую основу окончательно подорвал и без того скромные финансовые возможности новых эмигрантов. Несмотря на этуководители РОВС внимательно следили за судьбой своих соотечественников в Парагвае. Так, в 1935 году в Парагвай был командирован начальник военной канцелярии союза генерал-лейтенант Николай Николаевич Стогов (1873-1959). Вернувшись из поездки, он в сентябре-октябре 1936 года опубликовал отчет о встрече с русскими на парагвайской службе. Не теряли контакта с русской эмиграцией и парагвайские волонтеры. И.Т.Беляев состоял в обществе офицеров 2 лейб-гвардии артиллерийской бригады и Корпорации академиков-артиллеристов, объединявшей преподавателей и выпускников Михайловского училища, а полковник П.Н.Керманов обладал большим авторитетом среди галиполийцев и корниловцев. Н.Ф. Эрн долгие годы возглавлял местное отделение РОВС с отделениями в Сан-Паулу (ген.Л.А.Иванов-Иверьев) и Буэнос-Айресе (полк.А.Н.Ефимов). Главой парагвайской группы РОВС был монархист князь Я.К.Туманов. Южноамериканскому отделу были организационно подчинены Союз русских воинов в Сан-Паулу (полк.А.В.Кушелевский) и Русский офицерский союз в Санта-Катарине (ротмистр С.В. Голубинцев). Южноамериканское отделение РОВС играло Важную роль в поддержании антисоветских и антикоммунистических настроений в среде белоэмигрантов. До 1946 года оно выпускало три периодических издания и охватывало в Парагвае, Аргентине и Бразилии. С началом разрядки напряжённости РОВС был распущен в 1957 году.

Русские белоэмигранты внесли в ряды офицерского корпуса Парагвая новую идеологическую доминанту – ярый антикоммунизм. Испытав на собственном опыте ужасы красного террора, они старались не допустить повторения кровавых событий 1917-1937 годов в России на их новой родине. При этом русские долго сохраняли верность традициям приютившей их страны и братьям по оружию. Они поддержали военные правительства Рафаэля Франко и Инихио Мориниго, опорой которого была влиятельна группа кавалеристов во главе с Ю.М.Бутлеровым. Их идеологом стал полковник лейб-гвардии Преображенского полка Петр Александрович Веденяпин (1885-1960), прибывший в Парагвай из Шанхая в годы II мировой войны. Именно по его предложению кавалеристы настояли на переводе на гражданскую службу И.Т.Беляева. Его опыт антибольшевистской борьбы пригодился при создании репрессивного аппарата и при подавлении революции 1947 года. Роль П.А. Веденяпина в парагвайских событиях не осталась незамеченной для революционеров: через тринадцать лет он был убит на территории Аргентины из мести.

Антикоммунизм кавалеристов не был поколеблен даже исходом Великой Отечественной войны. Их политический экстремизм вызвал новый раскол среди русских в Парагвае. Патриотов Советской России возглавил прежний враг Беляева генерал Бобровский, который был вынужден уехать в Аргентину. Во ходе революции 1947 года антикоммунистически настроенные русские офицеры единым фронтом поддержали правительство И.Мориниго. Благодаря их антисоветизму Парагвай предоставил убежище некоторым видным нацистам и служившие в Русском Корпусе русским. Наиболее известной фигурой среди них был бывший командир Технического полка 1 армейского корпуса в Галиполи полковник Е.Д. Лукин. Скрываясь от союзников, он в 1949 году прибыл в Асуньсьон, где получил звание майора и должность в техническом отделе Генерального штаба.

5. Армия Боливии.

Структура и организация. Комплектование и боевая подготовка. Довольствие, экипировка, снабжение, медицина. Вооружение и обеспечение боеприпасами. Тактика.

Армия Боливии в 1932 году сохраняла ту форму, которую ей придал генерал Г.Кундт. Согласно конституции, ее верховным главнокомандующим был президент, при котором функционировал Верховный Военный Совет (Consejo Supremo de Guerra) с совещательными функциями. В него входил ряд министров и старших офицеров. По замыслу роски он должен был. Обеспечить координацию действий гражданских и военных властей. Другой его функцией было политическое обеспечение военного министерства. На него возлагалось обеспечения войск материальными ресурсами (оружие, боеприпасы, вооружение, финансы) и обученными кадрами, а также вопросы военного законодательства, военной юстиции и цензуры. Министру подчинялись генеральное интендантство (Intendencia General de Guerra), арсенал (Arsenal de Guerra), военно-медицинская служба (Sanidad Militar) и командующий армией. После прихода к власти республиканцев министром обороны назначался наиболее близкий к президенту старший офицер, который фактически выполнял функции офицера связи между военщиной и главой государства.

Командующий вооруженными силами в мирное время отвечал за боевую готовность армии и направлял работу Генерального Штаба. Ему подчинялись военно-учебные заведения (Esquella de Guerra, Collegio Militar, Escuella de Clases, Escuella de Musica, Escuela Militar de Aviacion), а также командиры бригад (дивизий) и коменданты военных регионов. Таким образом в его руках концентрировалось реальное управление обороной страны. При наличии доверия между ним и главой государства власть в Боливии приобретала необходимую стабильность. Как правило, назначение на должность командующего происходило после консультаций президента со старшими офицерами. Последние в подавляющей своей массе считали, что ведение войны является их исключительной компетенцией и стремились изолировать гражданских лиц от вмешательства в вопросы военного строительства и планирования. Эта монополия являлась краеугольным камнем боливийской военной машины. Даже президенты-генералы И.Монтес и Б.Галиндо не осмелились посягать на нее.

Генеральный Штаб Боливии был копией войскового управления рейхсвера (Truppenamt) Его штат насчитывал около семидесяти офицеров и подчинялся командующему. Только немногие из его сотрудников соответствовали занимаемой должности. Вследствие этого Штаб кое-как справлялся с организационными функциями, но совершенно упускал из виду вопросы планирования. Он состоял из центрального бюро (организация), архива и 4 отделов (боевой подготовки, оперативный, транспортный и иностранный). В каждой из структурных единиц штаба числилось от пяти до пятнадцати офицеров. Несмотря на явное сходство с рейхсвером, многие отделы Генерального Штаба исполняли совершенно иные функции. Так, ключевую роль в его работе играл начальник оперативного отдела, а иностранный отдел занимался назначением военных атташе вместо организации разведки.

В свое время генерал Г.Кундт планировал создание в каждом военном районе смешанной дивизии (бригады). Однако вследствие ряда объективных причин дислокация соединений не совпадала с округами. Причиной этому была не только напряженность на границах с Чили и Парагваем, но и индейские восстания. Вследствие неравномерного размещения частей их своевременное пополнение рекрутами было затруднительным. В первые месяцы 1932 года некомплект составил 32% (:418 из 9660). Он падал исключительно на строевые подразделения, где вместо 8780 человек числилось только 5539 (63% от штата). Часть отсутствующих (1106) находились в лазаретах, отпусках и учебных лагерях. Таким образом, на действительной военной службе состояло 24 старших и 207 младших офицеров, 218 сержантов и 7075 рядовых. Четыре тысячи из них были солдатами срочной службы (вместо предусмотренных штатом 6136). Причиной некомплектности частей было не столько дезертирство, сколько чистка, проведенная Д.Саламанкой после смещения Э.Силеса. Под предлогом экономии средств состав дивизий был резко сокращен.Снижение численности соединений происходило за счет сокращения численности пехотных полков, в которых второй батальон переводился в резерв.

По планам боливийского командования развертывание дивизий в случае войны должно