Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

От прошлых времен у нас осталась гонорарная система оплаты за публикации. И здесь мы ничего не смогли бы улучшить без денег от рекламы. По унаследованным редакционным обязанностям еще с тридцатых годов разметкой гонорара в «Известиях», как и во многих других газетах, занимался ответственный секретарь. За моей подписью и шли предложения в редколлегию о корректировке гонорарных тарифов. В начале 92-го года одна наша полоса стоила 800 рублей, я попросил с июля до конца года увеличить цену до 1200, — утвердили. Из-за ненасытной инфляции не стали ждать конца года, и с 12 октября эта сумма выросла вдвое. С января 93-го полоса стоила уже 10 000 — из расчета в среднем 500 рублей за машинописную страницу. В середине мая я вынужден был вновь поставить вопрос об увеличении гонорара, и с 21 мая его подняли до 20 тысяч рублей за полосу. С 7 октября гонорарный фонд был увеличен еще на 50 процентов, и авторам со стороны мы стали выплачивать в среднем уже 3000 рублей за машинописную страницу.

Также неоднократно повышались размеры командировочных, оплата транспортных расходов и гостиниц. Большие деньги были внесены издательству за обслуживание наших сотрудников в общей до недавнего времени поликлинике. Редакция взяла на себя оплату расходов собкоров на бензин — до 150 литров на машину в месяц (в Санкт-Петербурге — до 300 литров) и оплату учебы корреспондентов на курсах водителей. Двадцать человек записались на курсы английского языка лингвистического центра «Регина», с каждого причиталось 15 тысяч рублей — редакция оплатила половину этой суммы. Многим сотрудникам выдавались беспроцентные кредиты. По инициативе Голембиовского была оказана материальная помощь не работающим и не имеющим других источников доходов пенсионерам, ветеранам «Известий» и «Недели» — по 20 тысяч рублей получили 123 человека. В этом списке были как журналисты, включая бывшего главного редактора Петра Федоровича Алексеева, так и технические работники.

Завершить этот финансовый расклад хотелось бы ссылкой на последнее в 1993 году заседание правления АО от 29 декабря. Констатировав, что только за последние два месяца инфляция в России составила примерно 40 процентов, оно приняло новые решения по зарплате и гонорарному фонду:

— увеличить зарплату председателю правления на 30 процентов, вице-президентам, директору по производству, замам главного редактора, ответсекретарю, редакторам отделов — на 40, всем остальным сотрудникам — на 50 процентов.

— увеличить с 1 января гонорарный фонд на 100 процентов.

В коридорных комментариях не остался без внимания тот факт, что на самую меньшую величину повышалась зарплата Голембиовского. Одни оценили такой его шаг как благородный жест, другие назвали популизмом. Коллектив и здесь был верен себе: в отношении начальства он никогда не знал единообразия мнений.

Но и те и другие — все в «Известиях» хорошо понимали, откуда берутся в редакции деньги. Как я говорил чуть выше, несмотря на падение тиража поток рекламы в «Известия» все еще оставался очень интенсивным. Однако в самом этом потоке набирало силу одно нехорошее течение: для привлечения рекламы приходилось снижать цену газетного места под нее. Прошли времена, когда полоса в «Известиях» стоила 50 тысяч долларов. Платилось, разумеется, в рублях, а считалось в твердой валюте. К концу 93-го цена упала чуть не вдвое — до 30 тысяч долларов. И то лишь в случаях, когда полоса состояла из 64 маленьких рекламок — такие размеры продавались как наиболее дорогие. Их набиралось на целую страницу нечасто. Следующий продаваемый размер был вдвое крупнее — 1/32 полосы, при нем стоимость одного квадратного сантиметра выходила уже существенно ниже. Она устанавливалась все меньше и меньше по мере увеличения объемов модулей — до 1/16, 1/8, 1/4, 1/2 полосы. И оказывалась самой маленькой, когда под целевую рекламу отдавалась вся страница. Но это ориентировочная схема тарифов, формат рекламы мог выходить и за рамки модулей. Вопрос же окончательной цены каждый раз решался в ходе переговоров с рекламодателем. Многое зависело от места, где печаталось объявление, самое дорогое — на 1-й странице газеты.

Наглядным примером того, какой в реальности была стоимость рекламы в «Известиях», могут служить публикации объявлений частной компании АО «МММ» под руководством Сергея Мавроди — крупнейшей в истории финансовой пирамиды, вовлекшей в свою деятельность около 15 миллионов вкладчиков. Опускаю сейчас моральную сторону этой истории — редакция была убеждена, что «МММ» дурит народ, писала об этом. Распространяя же ее рекламу, мы сами, как и многие другие издания, как главные телеканалы страны, цинично участвовали в обмане простодушных, наивных сограждан. Срабатывал принцип: деньги не пахнут.

У меня в руках копия уникального документа, подписанного в сентябре 1997 года новым после Голембиовского президентом «Известий» Мурзиным. Это направленная следователю по особо важным делам Следственного комитета МВД РФ С. С. Глухих справка о стоимости рекламы «МММ», печатавшейся в «Известиях» с октября 1993 года по август 95-го. В ней приведены дата выхода газеты, размер публикации, ее стоимость в рублях.

Начиная с 23 октября, до конца 93-го года реклама Мавроди выходила у нас форматом 1/8 трижды и четыре раза по 1/4. В первом случае в перерасчете на полосу она стоила 35 миллионов 288 тысяч рублей или по среднему курсу тех дней 29 400 долларов. Во втором — 30 миллионов рублей (25 000 долларов). Начав в следующем году давать нам рекламу только с февраля, Мавроди уже со второй публикации перешел на формат полосы, она ему обошлась уже в 23 миллиона рублей, то есть всего в 14 677 долларов. В апреле газета уже довольствовалась получением от «МММ» 12 870 за полосу, в июле 11 307, в сентябре 9349 долларов.

Всего в течение двадцати трех месяцев «Известия» напечатали рекламу Мавроди 159 раз на общую сумму 1 миллиард 546 миллионов рублей, это примерно 550 тысяч долларов. Деньги не пахли, а их требовалось редакции очень много — на бумагу, печать, распространение, на зарплату людям в Москве, на содержание все еще большой корреспондентской сети в России и за рубежом, на командировки, транспорт, связь, компьютеризацию, на эксплуатацию своего восьмиэтажного здания. Где их брать? Я уже говорил о соотношении доходов: от подписчиков и продажи газеты только 16 процентов, все остальное — реклама. А раз не имелось никаких других поступлений средств, то и требовалось, чтобы рекламы было как можно больше. Для ее привлечения снижалась цена, вводились всевозможные скидки. В каждый номер набивалось столько объявлений, что менялся традиционный облик газеты, она порой воспринималась чуть ли не как специализированное информационно-рекламное издание. «Известия» гораздо больше, чем какая-либо другая газета, отдавали своей площади под рекламу — до 33 процентов, а то и более. Исследования по рекламному рынку указывают, что у «Комсомольской правды» этот показатель не превышал 27 процентов, у «Труда» — 18.

Гонзальез и его служба хвастались: мы больше всех даем рекламы. Другие замы главного, редакторы отделов, корреспонденты жаловались: места для журналистских материалов выделяется все меньше.

Спасая нас от нищеты, обилие рекламы сильно снижало читательскую привлекательность газеты, отбивало интерес к ней у многих людей, что являлось одной из серьезных причин падения тиража. А сокращение аудитории «Известий» неизбежно вело к уменьшению рекламных предложений, падению их цены. Это был замкнутый круг причин и следствий, прямых и косвенных зависимостей от кажущихся успехов и реальных ошибок в организации нового для всех нас дела — газетного бизнеса.

1994 год

Проекты с нулевым результатом

Всю историю перехода государственной газеты «Известия» в независимый статус можно разделить на три периода. О первых двух здесь уже говорилось немало — сначала это было завоевание политической независимости, ее закрепляла сопровождаемая ошибками борьба за экономическую независимость. Наступивший 1994 год знаменует собой третий период — окончательное обретение производственной самостоятельности.

Вечером 28 февраля руководство газеты пригласило на ужин в редакцию людей, без которых она не могла существовать — линотипистов, верстальщиков наборного цеха. Они и их предшественники 77 лет отливали из расплавленного металла на своих машинах строки, абзацы и страницы, превращали их в известинские полосы. В мировой полиграфии это была эпоха так называемого горячего набора — технологического процесса весьма дорогого, довольно медленного и очень грязного, вредного для здоровья. В понедельник 28 февраля был у нас прощальный ужин — газета прощалась с горячим набором и переходила на самую современную, компьютерную технологию.

Мы долго готовились к этому переходу. Еще в марте 93-го было заключено трудовое соглашение с двумя преподавателями Института повышения квалификаци — Дмитрием Лякишевым и Александром Тепленко — на разработку проекта компьютерного центра. Тепленко реализовывал его уже в качестве главного инженера центра. По мере установки оборудования шло обучение персонала. Начинали с сотрудниц машбюро, высококлассных мастериц скоростного печатания, они быстро стали виртуозами компьютерного набора. Труднее было с новой версткой, для нее взяли молодых людей со стороны. Реорганизована применительно к новой технологии корректура. Вместо двух разрозненных (по иностранной и внутренней тематике) образована компактная единая контрольно-проверочная служба. Застраховав на 2000 долларов оборудование, дали ему команду на осторожный старт. Газета делалась параллельно сразу на двух выпусках: одна часть полос готовилась по древнему способу, другая — по суперновому.