Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

И. Голембиовский. Мы боролись за этот проект, потому что считали его перспективным. За два года работы в общем-то мы получили очень мало. Я бы предложил Покровскому составить бизнес-план на перспективу.

Т. Степанов, руководитель агентства «Последние известия». Доходность этого предприятия на нуле. Сейчас, когда мне предложили отдел, я чувствую себя неуверенно, словно я не справился с работой.

Тут надо больше сказать о Темо Степанове, он же Теймураз Мамаладзе. Армянин из Грузии, юрист по образованию (закончил юрфак МГУ), хорошо известен и уважаем как журналист. Лауреат премии Союза журналистов СССР, автор нескольких книг очерков и публицистики. Начинал в газете «Вечерний Тбилиси», успешно работал в «Комсомольской правде» — сначала собкором, затем в аппарате редакции. Став руководителем «ГРУЗИНФОРМа» (тбилисского отделения ТАСС), сблизился с первым секретарем ЦК Компартии Грузии Шеварднадзе, помогал ему в написании речей, докладов. Когда в 1985 году Шеварднадзе назначили министром иностранных дел СССР, он привел в МИД только своего охранника и одного нового сотрудника в качестве помощника — им был Степанов-Мамаладзе. Назначался членом коллегии МИДа, получил ранг Чрезвычайного и Полномочного посла. После возвращения Шеварднадзе в 92-м году в Грузию снова работал с ним как с председателем Госсовета республики, затем председателем парламента, главой государства.

Появление Темо весной 94-го в роли политического обозревателя в «Известиях», где набирался опыта в международном отделе способный к журналистике его сын Георгий, объясняется очень давней, с тбилисской юности, и очень близкой дружбой с Голембиовским. Это кадровое решение вызвало в редакции немало негативных разговоров. Отдавая должное профессиональному прошлому нового сотрудника, многие известинцы считали, что газете вполне достаточно двух политических обозревателей в лице выдающихся журналистов — Станислава Кондрашова и Отто Лациса, активно работающих по всему спектру актуальной международной и внутренней тематики. Третий человек в таком ранге, даже если бы он был столь же авторитетным и влиятельным, как те двое, газете с ее ограниченной площадью явно не требовался.

Удивление и раздражение это назначение вызывало еще и потому, что оно в корне противоречило неоднократным заявлениям главного редактора о необходимости обновлять редакцию за счет молодежи, создавать все условия для ее творческого и карьерного роста. Когда принимали Степанова-Мамаладзе, ему без трех месяцев было уже шестьдесят лет, а тем временем указывали на дверь людям фактически того же поколения, которые очень много сделали для «Известий» и еще оставались в хорошей профессиональной форме. Чуть ли не в те же дни был заключен контракт всего на восемь месяцев с Леонидом Шинкаревым, Ириной Дементьевой и Эллой Меркель, а 30 декабря их уволили по сокращению штатов. Двумя неделями раньше их судьбу разделила незаурядная, искрометная Ирина Овчинникова из этого же звездного ряда журналистов-известинцев. Ну а чтобы хоть как-то успокоить ветеранские сердца, всем хладнокровно отправленным на пенсию — их число за декабрь составило чертову дюжину — было предложено стать с 1 января 1995 года внештатными корреспондентами газеты «с сохранением редакционных удостоверений и предоставлением рабочего места, права пользования телефонной связью, библиотекой и информационными материалами, а также редакционной оргтехникой и с повышенной в два раза оплатой гонорара за публикации». И в то же время специально вводится дополнительная, высокооплачиваемая должность третьего полит-обозревателя.

Но было бы неверным считать, что Голембиовский привел Темо в «Известия» лишь потому, что они старые друзья. Конечно, фактор дружбы сыграл здесь основную роль, но важной при этом мотивацией, на мой взгляд, было еще и желание Игоря использовать обещанный Гонзальезом информационный потенциал фирмы «Последние известия» на страницах газеты. Успешно этим мог заниматься человек, имеющий опыт работы с информацией и ее анализом. Таким человеком и видел Игорь своего друга. Вот почему куратором фирмы от редакции, фактическим ее руководителем стал именно Степанов-Мамаладзе. Он энергично взялся за работу по подготовке газетных публикаций. Что касается непосредственно бизнеса фирмы, то куратор в него не вникал, по собственному лично мне признанию он его не понимал и потому боялся. И все надеялся, что Голембиовский переведет его на чисто газетную работу — дождался этого через два года, став редактором отдела. Отсюда и приведенные выше его слова на совете директоров 14 ноября 1996 года об агентстве «Последние известия»: «Доходность этого предприятия на нуле. Сейчас, когда мне предложили отдел, я чувствую себя неуверенно, словно я не справился с работой».

Время показало, что не Темо «не справился с работой», это не справилось все правление нашего АО, как и его совет директоров, одобрившие проекты «Руссика» и «Последние известия». Без четких целей и задач, без настоящих бизнес-планов и квалифицированного руководства обе фирмы были неспособны принести тот результат, что «казался перспективным». Из «нуля» они так и не вышли, на этом и прекратили свое существование. Не лучший итог и еще у одной инициативы Эдуарда Гонзальеза — 8-полосной телевизионной вкладки на голубой бумаге.

Как я уже говорил, в ноябре 93-го в штатном расписании редакции появился новый отдел — «Известия-ТВ», насчитывающий десять человек. Эта команда должна была еженедельно выпускать приложение к газете, на которое возлагались большие надежды, сформулированные следующим образом:

— …публикуемые в нем материалы (о людях и передачах телевидения, телепрограммы и анонсы к ней, всевозможная информация, социология ТВ и т. д.) вызовут дополнительный интерес читателей к «Известиям», значит, и рост тиража газеты. А больше тираж — больше рекламы, выше ее цена;

— привлечется много рекламы на страницы самого этого приложения.

— Это идея чисто коммерческая: благодаря дополнительной рекламе заработать для редакции больше денег, — объяснял новый замысел Гонзальез. — Народ не может обходиться без телевидения, интересуется не только тем, что на экране, но и за экраном. А узнавать о многом будет из нашей газеты. В успехе не сомневаемся.

Впервые это приложение вышло на следующий день после старого Нового года — 14 января. И сразу же обратило на себя внимание читающей публики необычным голубым цветом бумаги. До этого уже полтора года мы печатали совместную с лондонской «Файнэншел таймс» вкладку «Финансовые известия» на розовой бумаге. Теперь наша газета становилась трехцветной. Само по себе это не могло гарантировать рост популярности, все же главным критерием оставалось содержание, а по этой части третий цвет не произвел ожидавшегося фурора. Огорчила уже первая полоса первого выпуска: она открывалась большой статьей, которую никогда не напечатали бы «Известия» по этическим соображениям. Посвященная коррупции на телевидении, она была анонимной от начала до конца — не назывался ни автор, ни источники информации. Никакой конкретики, только намеки и бездоказательные обвинения непонятно кого и почему. Не спасала от брезгливого впечатления приписка от редакции:

Мы отдаем себе отчет в том, что многие суждения и выводы автора, возможно, излишне обобщены и субъективны. Но если в материале уловлена хотя бы только тенденция, наметившаяся во внутренней жизни телевидения, это уже повод бить тревогу. Готовы опубликовать мнение тех, кто не согласен с автором статьи.

Уже по этой топорной формулировке, как и по каждому абзацу статьи, было видно, что она продиктована не озабоченностью коррупцией на ТВ, вовсе не «била тревогу» в связи с нею, а преследовала совершенно другую цель — вызвать большой шум и тем привлечь внимание как читателей, так и работников телевидения к дебюту самой вкладки. Это был прием не из серьезной журналистики, он перекрашивал голубые страницы в желтые с их погоней за слухами, скандалами, сплетнями.

В числе тех, кто готовил эту вкладку, были хорошие журналисты, знающие специфику телевидения. На голубых страницах появлялось немало информации, суждений, удовлетворявших читательские запросы. Но в целом дело не пошло, содержательно и стилистически оно расходилось с главной частью газеты, воспринималось больше как ведомственное, технологичное и довольно тусовочное издание. Наверное, оно могло бы быть другим, качественным и интересным, но закладывать для этого основу надо было еще на берегу — на стадии выработки концепции, обдумывания рубрик, тематики, способов подачи, подбора команды, авторов. И делать все это надо было в стыковке с редакцией «Известий», чтобы исключить в дальнейшем вкусовые и профессиональные расхождения, недопонимание, конфликты. Но как многое у нас было заведено, здесь тоже возобладал подход по принципу «авось получится». Не получилось.