Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

Вслед за Киевом с такой же целью были открыты представительства в двух других новых государствах — в Беларуси (директор А. Шагун) и Казахстане (В. Ардаев). Несколько шире ставилась задача хабаровскому собкору Борису Резнику, он же директор образованного 28 июня Дальневосточного представительства. Как сказано в положении об этом представительстве, основной его целью «является производственно-хозяйственная деятельность, направленная на регулярный выпуск и своевременное распространение части тиража газеты “Известия” в республиках, краях и областях Дальнего Востока, рекламно-информационная и коммерческая деятельность, получение прибыли».

Инициативный Резник начал было в московскую газету вкладывать две своих полосы — одну рекламную, другую чисто информационную по дальневосточной тематике, взял в штат двух местных журналистов. Поначалу он не придал особого значения пункту в этом документе о том, что «прибыль, полученная представительством, является составной частью прибыли акционерного общества открытого типа “Редакция газеты «Известия»” и расходуется в соответствии с Уставом АО». Рассчитывал на рациональный подход центральной редакции, а он оказался грабительским — вся прибыль забиралась в Москву. В итоге пришлось отказаться от журналистской полосы.

— Нас финансово удушили, — вспоминает Борис.

Ни одно из четырех представительств не получило статуса самостоятельных дочерних изданий, к чему призывал Надеин и что стала делать та же «Комсомольская правды». Тем временем среди корреспондентов «Известий» на местах был человек, который без чьей-либо подсказки проникся новой газетной идеей и рвался ее реализовать. Это был одесский собкор «Известий» Леонид Капелюшный. Выше я уже ссылался на одно из его писем мне во время написания этих заметок. Ниже — продолжение этого письма:

Возможно, ты не подозреваешь даже, что в Украине до 1991 года не было украинской журналистики. Был украиноязычный филиал советской журналистики со всеми вытекающими. Это очень серьезное обстоятельство. Русской журналистике здесь не нужно было «заново рождаться». Она всегда была, у нее всегда были свои национальные ориентиры, свои культурологические ориентиры, свои демократические принципы и реперы. Украинская рождалась не из традиции и исторического массива, а из «эфира», из митинговых страстей и обстоятельств. Переименование киевских цековских изданий в новые — фигня. У них не было школы. Ни одна из «бывших» газет не выжила. А если и самосохранилась, то живет в прозябании.

В новые газеты пошли лучшие компартийные перья, отлитые из чугуна и без врожденного качества к самозатачиванию. Украинская журналистика строилась без фундамента, без проекта и понимания своего предназначения. Для нее все еще примером и ориентиром были газеты российские — наша и «Литературка», яковлевские «МН» как-то прокисли, «КоммерсантЪ» не вошел в моду. У нас была уникальная возможность поучаствовать в этом процессе, создав украинский филиал «Известий». Я придумал логотип такой — над каждой нашей буквой «И» стоит маленькая пометка, чтобы получилось наполовину русское — наполовину украинское «і».

По моему разумению, газету важно было регистрировать как самостоятельное украинское издание. И как дочку «Известий». Подчеркиваю, что год был 1993. Мне уже тогда было понятно, какие процессы пойдут в украинском информационном пространстве, и разумно было опередить их, а не подстраиваться. Что потом и произошло.

Как ты помнишь, «Известия» тогда катастрофически теряли тираж. Причем темпы потерь в Украине были медленнее. И совершенно точно, что возможности сохранить тираж в Украине были больше. Массив русскоязычных читателей, имевших культуру чтения газет, воспитанный на приличном уровне журналистских материалов, чувствовавший все еще единое информационное пространство, мог быть нашим. Это я не теоретизирую.

В 1993 году, не без помощи и поддержки Ивана Дмитриевича Лаптева, как гендиректора концерна «Известия», я зарегистрировал и начал выпускать еженедельник «Слово» как своеобразное дочернее издание нашей газеты. При логотипе стояла такая ма-а-ленькая лейбочка «Известий». Кое-какие материалы мы ставили из нашей газеты, но преимущественно я просил их написать известинских собкоров. Ну, ты представляешь изумление одесской публики — в «Слове» не перепечатка, а специально для него известинцы Шальнев из Нью-Йорка, Кривопалов из Лондона, Ильинский из Рима. Без особых стараний и без копейки на рекламу мы получили в первые полгода тираж около 70 тысяч. Заметь — в Одессе были свои популярные газеты старые и начали издаваться новые.

Но «Слово» получилось из отказа руководства «Известий» делать всеукраинскую дочку. С этой идеей я ходил и к Боднаруку, и к Друзенко, и к Голембиовскому. И рассказывал, и доказывал. Но друг Гонзальез оказался той инстанцией, которая принимала решение.

Рассказал Леня и о случае с землей.

Председателем Кировоградского облисполкома был Вл. Желиба, у нас с ним образовался контакт. Бывая в Кировограде, я с ним говорил о многом и однажды спросил: а что если бы «Известия» стали собственником какой-то части земли — колхозы уже приказали долго жить… Земля у нас до сих пор государственная, но механизм вхождения в собственность придумать было — как раку ногу оторвать. Желибе идея понравилась. И я помчался в Москву. Зашел к Игорю. Он слушал в пол-уха. Если помнишь, в начале 90-х мы жили скудно, зарплаты были нищенские, в Москве в магазинах — тоска. И я живописал о тучных стадах и нивах. 5000 гектаров земли. Черноземной.

— А на х… нам это надо?

И отправил к Гонзе. Эдик много слушал и много расспрашивал. Подытожил так:

— Заработаем мы там ваши тугрики и что будем с ними делать?

— То, что и весь украинский бизнес. Пускать в оборот.

Гонзальез хмыкнул. И я понял, что они ничего не понимают в наступивших переменах.

Приняв решение ничего принципиально не менять, Голембиовский очень остудил энтузиазм Надеина. Еще раньше Игорь ему сказал, что он против и его проектов о радикальных изменениях в характере самой газеты, что «Известия» не станут до такой степени новостными, как крупнейшие западные издания. Примерно тогда же Володя и в шутку, и всерьез предложил Голембиовскому оставить себе только три должности — президента, председателя совета директоров АО и председателя правления СП «“Известия” — Бурда», — а его, Надеина, назначить главным редактором «Известий».

— Это еще зачем? — удивился Игорь.

— Чтобы было кого винить и снимать, когда дела в газете пойдут совсем плохо. А пока ты не можешь уволить главного редактора.

Еще недавно близкие товарищи, они всё больше уставали друг от друга. Перестав верить в свою полезность в редакции, потеряв интерес к перспективам газеты, Надеин в июне попросил Игоря вернуть его на прежнее место работы, с которого сразу после путча он был назначен замом главного редактора — собственным корреспондентом в США. Игорь немедленно согласился. Мы вновь получили очень активного зарубежного собкора, а редакция лишилась возмутителя спокойствия. Вскоре новый состав совета директоров по рекомендации Голембиовского назначил Гонзальеза вице-президентом АО по экономике, а властью главного редактора он был возведен еще и в его заместителя.

Кадры решают не всё

После отъезда Надеина на собкоровскую работу в Вашингтон месяца три не было ясно, кого хотел бы видеть Голембиовский своим замом по международной тематике. В приватных разговорах он называл кандидатуры из числа известинских международников, но сам же их отклонял. Звучали фамилии и со стороны, из других изданий. Окончательный выбор был остановлен на 36-летнем Леониде Млечине из авторитетного журнала демократической направленности «Новое время», которым руководил блестящий журналист-международник Александр Пумпянский. Как я слышал, ему не хотелось расставаться с Млечиным, и это говорило в пользу нового зама главного редактора «Известий». Он пробыл у нас три года и проявил себя как очень квалифицированный работник хорошего интеллигентного воспитания.

В 1993 году профессиональный уровень в газете все еще задавали многие из тех, кого давно знала и почитала известинская аудитория, чьи материалы высоко оценивались в журналистской среде. Называю не по должностям, заслугам, алфавиту, а как вспоминается. Станислав Кондрашов, Александр Васинский, Альберт Плутник, Ирина Дементьева, Элла Максимова (Меркель), Арнольд Пушкарь, Ирина Овчинникова, Светлана Туторская, Инга Преловская, Леонид Капелюшный, Борис Резник, Николай Матуковский, Эдуард Кондратов, Сергей Баблумян, Ким Смирнов, Сергей Агафонов, Владимир Верников, Владимир Скосырев, Михаил Ильинский, Евгений Бовкун, Александр Кривопалов, Юрий Коваленко, Юрий Савинков… Всех не назвать, но две фамилии выделю: Эдвин Поляновский, Леонид Шинкарев.