Красная книга ВЧК. В двух томах. Том 2 - А. Велидов (редактор)

Что касается объединения направо, то, увы, оно так полно, что мы задыхаемся в объятиях ……друзей. Иногда эти объятия слишком жарки и тесны. Вот, например, недавно они за нашу критику и возражения против Некрасова как товарища мин-pa внутр. дел провалили нашего дорогого Астрова.

Они видят в нас осторожных противников их вожделений и стихийного их стремления к реставрированию старых приемов управления, старых обычаев, законов и имен. С ними у нас идет несомненная борьба (помимо) практического дела и работы. Но в понимании тактических задач мы связаны и объединены. Связь с ними поддерживают некоторые из наших друзей.

Кто же это «мы», спросите Вы не без смущения. Нет для этих «мы» блестящей эволюции, столь опасной для достижения широких целей. «Мы» – это круг лиц, которые среди киевского и одесского бедлама, среди екатеринодарской суровости и настороженности окружаем Деникина и вместе с ним медленными, но все же настойчивыми шагами идем к достижению того, что составляет предмет наших верований. Наша цель вполне определяется теми словами, которые вы сообщаете нам в вашем письме. Мы стремимся к воссозданию государственности, государственного единства, начал порядка, правды и свободы, к созданию условий для экономического и культурного подъема на основах проявления широкой инициативы и восстановления права частной собственности с осуществлением новейших и государственно необходимых аграрных и других социальных реформ. Это наши слова и это наши цели, и для достижения их мы уже (сочетаем) действия. На почве действий мы приходим в столкновение с главными, столкновения создают борьбу… нос тактические цели остаются одни. Борьба заставит ускорить процесс по коренному формированию державы Российской. Вопрос этот поставлен. Он раздражает. Но сейчас не до приятных галантностей.

Теперь два слова о походном управлении и о нашем законодательствовании. Не бойтесь. Мы не увлечены этим законодательным творчеством. Делается минимальное, но такое, без чего нельзя установить и примитивного порядка, о котором вы пишете. Вы не представляете себе, до какой степени расхлябано сейчас все и как люди разнуздались и каждый стремится урвать кусок той власти, которая упала вместе с падением государства. Одних порывов и распоряжений (недостаточно), приходится устанавливать более широкие нормы, устанавливать связь с законами… царскими. Временного правительства… (А если нет), то приходится законодательствовать. Но поверьте, что мы (понимаем), что в земельном вопросе центр тяжести не в общей ….. установлении взаимных отношений между ограбленными собственниками и теми, кто фактически обрабатывает сейчас……… во всех других случаях законодательствования показал.

Итак, призыв ваш к объединению мы приемлем (всей силой разумения). Он вполне отвечает нашему сознанию и душевному настроению, но много тут тяжелого и жестокого. Объединение с …………….. вот главное объединение. На это мы возлагаем наибольшие наши надежды. Опять повторяем, мы только одно из слагаемых. При сочетании с ним, я надеюсь, нам удастся создать то (собрание) сил, которое нужно России. Поэтому и вы, наши родные ученики, не смущайтесь. Пусть у вас слагается и крепнет среда объединения и связанности. В эту среду вольемся и мы, несколько более индивидуально по настроениям. Но в нашей среде эти индивидуальности получат надлежащую обработку, получат сцепление с другими частями и создадут одно целое, которое, как вы говорите, будет подлинно национальной и государственной властью, которая обеспечит спокойствие и порядок и в то же время поймет и учтет реальные потребности народных масс и поймет невозможность восстановления старого.

Относительно денег и сметы, которые вы нам прислали, с сожалением должны сказать, что мы денег не имеем. Обращаться за ними к союзникам мы не можем, придется вопрос этот поставить в здешних военных органах…

[ПИСЬМО В. А. СТЕПАНОВА]

Дорогие друзья, курьер был готов к отъезду, когда мы получили ваше сообщение из Москвы. По просьбе Н. И. и П. И.[190] мы опять задержали курьера, чтобы иметь возможность послать вам ответ на Ваше сообщение. Просмотрев посылаемые вам материалы, я вижу, что общая информация настолько полна, что добавлять к ней нечего. Поэтому я ограничусь немногими словами prodoma sua.[191] Хотя, по словам дяди Коки, мое личное мнение никому не интересно и опасно лишь постольку, поскольку оно может быть воспринято как мнение ЦК, я именно хочу изложить вам это «личное» мое мнение. По двум причинам: 1) может быть, и сам дядя К. в одну из своих добрых минут не отнесется к нему столь пренебрежительно и 2) потому еще, что мои еретические, с московской точки зрения, взгляды имеют сторонников как среди наших партийных друзей вообще, так и horribile dictu[192] в среде ЦК. Не существует путей и способов определить, на чьей стороне партийное большинство, но я не падаю духом и не теряю надежды на то, что, когда такие пути и способы явятся, мне не придется влачить жалкого существования в рядах партийного меньшинства. И еще последнее: я не знаю, в каком виде дошли до вас высказанные мною, не интересные дяде К. суждения. Поэтому я предпочитаю изложить их сам так кратко, как это окажется возможным.

Насколько мне известно, состав моего преступления слагается из двух элементов:

1) открытое поведение монархизма и 2) скептическое отношение ко всякого вида соглашательствам с теми, кого мой единомышленник в этом вопросе П. Н. Милюков еще в первую революцию 1905 года называл левыми ослами и кого я с присущей мне мягкостью называю просто русскими социалистами.

Без всяких оговорок признаю себя по обоим пунктам виновным, но в качестве смягчающих вину обстоятельств приведу по каждому пункту обвинения в отдельности нижеследующее.

1) Грех монархический

Не говоря о том, что грех этот я разделял вместе со всей партией со дня ее основания и до злосчастного дня начала марта 17-го года, когда вся Россия оказалась вдруг состоящей из одних только убежденных республиканцев, я могу с чувством большого Удовлетворения констатировать, что, если не все без исключения, то огромное, подавляющее большинство наших партийных друзей считает, что монархия грядет, что монархия неизбежна и что, дай

Бог, чтобы грядущая монархия оказалась монархией достаточно либеральной, достаточно приличной и не попала в русло идей Маркова-2-го.[193]

Чувство удовлетворения по этому поводу я испытываю потому, что согласно партийному кодексу вопрос о форме правления считается у нас вопросом политической целесообразности, вопросом техническим, а не принципиальным. Поэтому если ходом вещей le qros[194] партии будет приведено к признанию монархии по мотивам политической целесообразности, то в ее рядах найдется место и для таких еретиков, которые остаются монархистами по убеждению, независимо от тех ветров, которые дуют в данный момент.

К таким еретикам я принадлежал всегда, и это очень хорошо известно всем моим политическим друзьям. Против изменения § 13 нашей программы я всегда протестовал и продолжаю считать вместе с очень многими партийными друзьями, что в тот день, когда этот § был нами изменен, партией была совершена труднопоправимая политическая ошибка.[195] Насколько я никогда не делал секрета из моего глубокого убеждения в том, что либо будет единая Российская империя, либо единой России не будет вовсе. Я приведу для справки эпизод, свидетелем которого был дядя К.

При моем вступлении в Москве в «Союз возрождения» я заявил, что я монархист, и поставил вопрос о том, насколько это совместимо с моим пребыванием в «Союзе». В. А. Мякотин дал на этот счет вполне успокоительные разъяснения и сказал, что различные оттенки политической мысли даже желательны. Я вышел из «Союза» ….. в тот день, когда мне было заявлено, что для всех членов

«Союза» платформа коллегиальной власти обязательна, а платформа единоличной военной диктатуры недопустима.

Вопрос о природе временной переходной власти не есть, конечно, вопрос о форме правления, но и по этому вопросу могу сообщить для справки, что здесь, на Юге, партия в целом так же, как и НЦ, стоит без всяких оговорок на полном отрицании временной власти, конструированной по соглашению партий и политических групп в форме директории или иной коллегии, и всецело поддерживает идею единоличной военной диктатуры.

Возвращаюсь к вопросу о монархии. По-видимому, наибольшие нарекания вызываются не моим отношением к этому вопросу по существу, так как отношение это моим политическим друзьям давным-давно известно и никогда не омрачало их добрых ко мне отношений, а главным образом тем, что я не делаю из этого секрета и для читающей публики.

По поводу моих заявлений в печати я сказал бы, что если монархия действительно грядет, то никакого ущерба интересам партии не будет нанесено тем, что в ее рядах имеются не только монархисты по целесообразности, но и монархисты по убеждению, не считающие нужным скрывать своих взглядов даже и тогда, когда эти взгляды не отвечают направлению попутного политического ветра. Само собою разумеется, что все такого рода заявления делались мною лично от своего мнения, и ни партии, ни ЦК я не «компрометировал».