Черный Ангел - Джон Коннолли

Испытания на профпригодность было «поцелуем смерти» для карьеры агента. Если агент отказывался проходить этот тест, он или она автоматически увольнялись. Если агент подчинялся, то диагноз «психическая неустойчивость» по результатам теста выносился задолго до того момента, как агент успевал переступить порог Центра. Испытания проводились на медицинском оборудовании по специальным контрактам на обследование федералов и обычно растягивались не меньше, чем на три-четыре дня. Подвергаемым испытанию сотрудникам в полной изоляции (исключение составлял только медицинский персонал) предстояло ответить как минимум на шестьсот вопросов, причем отвечать следовало только «да» или «нет». Если тот, кто попадал туда, и не был уже немного не в себе до начала тестов, разработчики процесса, бесспорно, предусмотрели, чтобы к тому времени, когда он покинет место проверки на профпригодность, он уже явно тронулся умом.

— Он прошел тест?

— Он ездил в Колорадо, но до Центра так и не доехал. Его уволили автоматом.

— Так где он теперь?

— Официально понятия не имею. Неофициально он сейчас в Нью-Йорке. Кажется, его родители при деньгах, и у них есть собственная квартира где-то между Первой и Семидесятой, там находится жилой комплекс «Вудроу». Насколько мне известно, Босворт живет там, но он, вероятно, все-таки псих. Мы не контактировали с ним после его увольнения. Итак, теперь ты знаешь все.

— Я знаю одно: не стоит идти в ФБР, а затем начинать разбирать по кусочкам церкви.

— Мне не нравится даже, когда ты просто мимо нашего здания проходишь, так что об «идти в ФБР» тебе едва ли вообще стоит беспокоиться. Но я все это тебе рассказал вовсе не за просто так. Если Босворт связан с этим делом в Уильямсбурге, моя лошадка должна прийти первой.

— Это справедливо.

— Справедливо? Да что ты знаешь о справедливости? Просто запомни: я хочу быть первым, кто узнает, если Босворт как-то вляпался в это дело.

Я пообещал перезвонить ему, если откопаю что-нибудь для него. Это, казалось, удовлетворило Росса. Он отключился, не попрощавшись, но и не сказав ничего обидного.

Самым недавним оказался звонок от некоего Мэтсона.

Мэтсон был одним из моих бывших клиентов. В прошлом году я расследовал дело, в котором фигурировал дом, где умерла его дочь. Не могу поэтому сказать, что все закончилось хорошо, но Мэтсон остался удовлетворен результатом.

В его сообщении говорилось, что кто-то наводил обо мне справки и даже обратился к нему за рекомендациями, или так они это дело представили. Его визитер, человек по имени Алексис Мурнос, утверждал, будто действует от лица своего нанимателя, который пожелал пока остаться неизвестным. Мэтсон выработал в себе огромную подозрительность, поэтому постарался свести к минимуму информацию обо мне. У самого Мурноса он сумел выудить только то, что наниматель был богат и ценил осторожность и осмотрительность. Номер контактного телефона Мурнос давать отказался наотрез. Мэтсон попросил меня перезвонить ему, как только прослушаю его сообщение.

— Я засомневался, вдруг вы добавили осмотрительность к списку своих достоинств, — начал вместо приветствия Мэтсон, как только его секретарша соединила меня с ним. — Это и вызвало мои подозрения.

— И он не оставил вам никаких координат?

— Ноль. Я предложил ему самому поговорить с вами, если у него есть какие-либо сомнения. Он сказал мне, что так и поступит, но тут же предупредил, что будет мне благодарен, если наш с ним разговор останется строго между нами. Естественно, я позвонил вам сразу, как только он ушел от меня.

Я поблагодарил Мэтсона за предостережение, и он попросил меня дать ему знать, если сможет мне еще чем-нибудь помочь. Покончив с сообщениями, я позвонил в офис «Пресс Геральд» и оставил там телефонограмму для Фила Исааксона, художественного критика газеты. Они сообщили, что он обязательно появится в редакции, но позже. Я стрелял по площадям, но эрудиция Фила простиралась от архитектуры до законодательства и много дальше, и я хотел поговорить с ним о фирме «Штерн и компания» и аукционе, который должен был состояться у них.

Это напомнило мне, что я давно ничего не слышал ни об Эйнджеле, ни о Луисе. Вряд ли подобная ситуация могла продлиться очень долго.

Я решил съездить в Портленд убить время, пока не получу известий от Фила Исааксона. Завтра я оставлю Уолтера моим соседям и вернусь в Нью-Йорк в надежде, что Росс сможет дать мне кое-какую информацию по бывшему специальному агенту Босворту. Я включил сигнализацию в доме и оставил полусонного Уолтера в его корзине. Я знал, что, как только уеду, он помчится на кушетку в кабинете, но меня это не слишком волновало. Я был благодарен ему за присутствие в моем доме, и его шерсть на мебели казалась не слишком большой жертвой ради поддержания компании.

«Они все имеют имена».

Слова дедушки возвратились ко мне, когда я сел за руль. Теперь им вторили и Неддо, и Клаудия Штерн.

«Две сотни ангелов восстали... Енох приводит имена девятнадцати».

Имена.

В южной части Портленда располагался магазин христианской литературы. Я почти не сомневался, что у них выделен целый раздел по апокрифам. Пришло время взглянуть на «Книгу Еноха».

Красный «БМВ» пятой серии догнал меня на шоссе № 1 и не отстал, когда я сошел с шоссе и повернул на Мэн Молл Роуд. Я въехал на автостоянку и подождал, но «БМВ» с двумя мужчинами внутри проехал мимо. Я дал им пять минут, затем выехал со стоянки, все время поглядывая в зеркало заднего вида. Я увидел «БМВ», припаркованное у «Данкин Донатс», но на сей раз они не пытались следовать за мной. Попетляв немного, я определил их замену. На сей раз «БМВ» был синий с одним водителем, но не оставалось сомнений, что я и на этот раз являюсь объектом его внимания. Я почувствовал себя почти оскорбленным: одинаковые «БМВ». Выходит, для меня наняли парней по случаю и по дешевке. Одна моя половина испытывала искушение столкнуться с ними нос к носу, но я не был уверен, что совладаю с собой, а тогда все могло кончиться весьма печально. Я все же заставил себя сделать звонок. Джекки Гарнер ответил сразу же.

— Здорово, Джекки, — сказал я. — Хочешь открутить кое-кому голову?

Я сел в свою машину у пончиковой закусочной Тима Хортона. Красный «БМВ» стоял на автостоянке через улицу, в то время как его синий родственничек поджидал на автостоянке «Шератона». По одному на каждой стороне дороги. Все еще далеко от профессионализма, но уже многообещающе.

Зазвонил мой сотовый.

— Как ты там, Джекки?

— Я у Бест Бай.

Я осмотрелся по сторонам. И увидел фургон Джекки у пожарного гидранта.

— Синий «БМВ». Тронется, когда я тронусь.

— А где другой?

— У «Шератона». Тот красный «БМВ». В нем двое.

— Они что, пользуются одинаковыми бэйджами? — Джекки, кажется, пришел в замешательство.

— Одна модель, только другого цвета.

— Они что, недоумки или придуриваются?

— Не думаю, что тебе позволительно называть их недоумками, Джекки. Тут вернее сказать не «придуриваются», а "бросают вызов ".

— Что ты собираешься делать с парнем в красном?

— Полагаю, позволю ему сблизиться, затем разберусь с ним сам. А почему спрашиваешь? — Я нутром почувствовал, что Джекки приготовил альтернативу. — Ладно, — признался он. — Видишь ли, я с друзьями. Нужно, чтобы все прошло без эксцессов?

— Джекки, если бы я хотел, чтобы без эксцессов, разве я позвонил бы тебе?!

— Я так и думал.

— Так кого ты прихватил с собой?

Он попытался избежать ответа, но я припер его к стенке.

— Джекки, признавайся, кого ты прихватил с собой?

— Фулчи, — ответил Джекки извиняющимся голосом.

Бог мой! Братья Фулчи. Они нанимались за плату для разборок, этакие одинаковые горы мускулов. Но термин «нанимались» в случае с ними мог ввести кого-нибудь в заблуждение. Если бы ситуация дала им возможность разгуляться и безнаказанно наносить удары направо и налево, Фулчи с радостью предложили бы свои услуги бесплатно. Тони Фулчи, старший из братьев, держал рекорд как самый дорогостоящий заключенный за все времена существования тюрьмы штата Вашингтон в пересчете на срок пребывания. Тони определили туда на некоторое время в конце девяностых, когда многие тюрьмы сдавали в аренду своих обитателей крупным корпорациям, которые пристраивали их для «работы на телефоне».

Тони поручили звонки от имени нового оператора связи «Фаствайрком». Надо было предложить клиентам конкурентов подумать, не стоит ли им перейти на обслуживание от их старого оператора к новому дитяти, появившемуся в их блоке. Первая и единственная беседа Тони Фулчи с потенциальным клиентом проходила примерно таким образом:

Тони (читая медленно по записке): Я звоню вам от имени «Фаствайрком».

Клиент: Спасибо, я не заинтересован.

Тони: Эй, дайте мне закончить.

Клиент: Повторяю, я не заинтересован.

Тони: Послушайте, вы что, совсем тупой? Это же хорошее дельце.