Черный Ангел - Джон Коннолли

Наконец он решился подойти к Эллен, но я проскользнул мимо него и оказался первым. Он вроде хотел что-то возразить, но я пригрозил ему пальцем, и он, нехотя отступив, растворился в толпе, отправившись на поиски другого выхода для своих страстных желаний.

Темная фигура, незамеченная им, отделилась от стены и последовала за ним.

Эллен не сразу узнала меня. Узнав же, попыталась обойти, надеясь привлечь внимание папаши Бобби. Но, к несчастью, папаша Бобби был теперь поглощен совсем другим. Два огромных американца держали его между собой, как сосиску в хот-доге, и один из них воткнул в бок папаши Бобби дуло пистолета. Тони Фулчи смеялся. Он обхватил Бобби за плечи и велел ему смеяться вместе с ним, так как рот Бобби натянуто скривился и стал похож на выжатый апельсин. Брат Тони, Поль шел позади этих двоих, правая рука заложена в карман его кожаной куртки, а левая сжата в кулак, напоминавший размером кувалду. Они отвели Бобби к грязному белому фургону. Джекки Гарнер сидел на месте водителя и не выключал мотор. Он едва заметно кивнул мне, прежде чем Бобби затолкали на заднее сиденье и фургон рванул прочь.

— Куда они его? — спросила Эллен.

— Неважно.

— Он вернется?

— Нет.

— А я-то как без него? — Казалось, ее охватил страх. Девушка кусала нижнюю губу. Я подумал, что она вот-вот расплачется. — У меня ни денег нет, ни дома, мне некуда пойти.

— Твое имя — Дженнифер Флеминг, — заговорил я. — Ты приехала из Спокана, и тебе семнадцать лет. Твоя мать заявила о твоей пропаже шесть месяцев назад. Ее любовник тогда же был обвинен в угрозе физического насилия и сексуальном совращении малолетних на основе фотографий, найденных в квартире, которую он делил с твоей мамой. На всех фотографиях стояли даты. Тебе было пятнадцать, когда их сделали. Твоя мама утверждает, что она ничего не знала обо всем этом. Правда?

Дженнифер заплакала. Она только молча кивнула мне в ответ.

— Тем не менее ты вовсе не обязана сразу же ехать домой. Я знаю женщину, которая содержит приют в северной части штата. Очень милое место, и ты сможешь провести там какое-то время, чтобы во всем разобраться и подумать. У тебя будет собственная комната. Там кругом зеленые поля и лес, так что есть где погулять. Если ты только этого захочешь, твоя мама приедет навестить тебя там, и вы сможете поговорить обо всем. Но тебя никто не заставит с ней встречаться, пока ты не готова к этому.

Я не знал, чего ожидать от нее. Она могла уйти и найти защиту у каких-нибудь женщин постарше. В конце концов, она не имела никаких оснований довериться мне. Мужчины вроде Джи-Мэка и папаши Бобби, вероятно, тоже предлагали ей защиту, а потом потребовали огромную цену взамен.

Но она не уходила. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы и неожиданно показалась мне еще младше, чем была. Женщина, которой ее вынудили стать, куда-то исчезла, и ребенок, которым она все еще оставалась, занял это место.

— А мы можем поехать туда прямо сейчас? — спросила она.

— Да, мы можем поехать прямо сейчас.

Ее взгляд устремился куда-то вбок, мимо меня. Я обернулся и увидел приближающихся ко мне мужчин. Один, чернокожий, был тощий, второй — жирный и белый. У чернокожего на шее и запястьях висели золотые цепи. На белом был красный стеганый жилет и поношенные парусиновые туфли.

— Какого дьявола ты здесь ошиваешься?! — начал белый. — И где Бобби?

— Оглянись через плечо, — спокойно сказал я.

— Чего?

— Ты что, не слышал? Оглянись через плечо, тебе говорят.

Он обернулся быстрым движением головы, как собака, когда огрызается на муху. У входа в подземку, всего в трех метрах от нас, стоял Эйнджел, наблюдая за нами. Луис только-только присоединился к нему. По пути он выкинул что-то в мусорный ящик. Что-то вроде детской шапочки.

Эйнджел помахал нам. Упитанный хлопнул своего приятеля по плечу, и маленький чернокожий обернулся посмотреть, в чем дело.

— Вот дерьмо, — процедил он.

— Если не уберетесь по-хорошему, те двое прикончат вас.

Они обменялись взглядами.

— Впрочем, мне никогда не нравился Бобби, — сказал белый.

— А кто это, Бобби? — спросил его чернокожий.

Они ушли, а я остался с Дженнифер. Эйнджел и Луис не бросали нас, пока мы не забрали мою машину из гаража.

Мы ехали на северо-запад под беззвездным небом. Часть пути Дженнифер проспала, затем нашла радиостанцию, которая ей понравилась.

Эмиллоу Харрис пел композицию Леннона и Маккартни «Здесь, там и повсюду», одну из тех редких версий, которую мало кто слышал, но которую многим следовало бы знать.

— Тебе нормально? — спросила она.

— Прекрасная песня.

— Я люблю битлов. У них есть песни получше, но это тоже неплохо. Только как-то печально.

— Иногда лучше и погрустить.

— Ты женат? — вдруг почему-то спросила она.

— Нет.

— А подруга есть?

— Была все это время. — Я немного замешкался с ответом, потом добавил: — Но у меня есть маленькая дочурка. У меня когда-то была и другая дочь, но она умерла. Ее тоже звали Дженнифер.

— И ты поэтому вернулся за мной? Потому что у нас одинаковые имена?

— Если бы это было так, этого было бы достаточно для тебя?

— Думаю, да. А что будет с папашей Бобби?

Я не отвечал.

— Ой, — только и сказала она, и какое-то время мы ехали молча. Потом Дженнифер снова заговорила: — Я была там, знаешь, ночью, когда Джи-Мэка убили. Это не его настоящее имя. По-настоящему его звали Тайрон.

Мы уже двигались по шоссе, в сторону от федеральной дороги между штатами. Машин стало меньше. Когда где-то далеко впереди какая-нибудь машина взбиралась на темный, невидимый холм, красные огоньки поднимались в воздух, будто светлячки.

— Я не видела того, кто убил Тайрона. И ушла раньше, чем полиция приехала. Я не хотела неприятностей. Они все-таки нашли меня и спрашивали меня о той ночи, но я сказала им, что меня там не было, когда он умер.

Она пристально вглядывалась в темноту за окном. Ее лицо отражалось в стекле.

— Я могу хранить тайну. Я не скажу никому. Я не видела того, кто убил Тайрона, но слышала, что он сказал прежде, чем нажал на курок. — Она по-прежнему не поворачивалась ко мне. — Я никому больше этого не скажу. Чтобы ты знал, я никогда ни одной другой душе не проговорюсь.

— И что он сказал? — не выдержал я.

— Он сказал: «Она была моя кровь...»

В прихожей все еще валялись коробки, и вещи все так же висели на стульях. Вещи Рейчел и Сэм.

Сегодня хоронили Нейла, сына Эллиса Палмера, но я не пошел на похороны. Мы спасаем лишь тех, кого можем спасти.

В доме потрясающе тихо.

Я только что спускался к берегу. Ветер дул с востока, но я чувствовал теплое дуновение на лице, когда поворачивался к суше и слышал, как голоса шептали мне что-то, пролетая мимо к зовущему их морю, заманивающему их в свои глубины. Закрыв глаза, я позволил им пройти надо мной, они касались меня, словно тонкий шелк, и их нежное прикосновение на мгновение отозвалось в каких-то глубинах внутри моего "я" прежде, чем все рассеялось и пропало. Я посмотрел наверх, но ни звезд, ни луны не было видно. Никакого света.

И за темнотой этой ночи совсем в другой темноте выжидает Брайтуэлл.

Я уснул на балконе, свернувшись в плетеном кресле и укутавшись в одеяло. Мне холодно, но я не хочу идти внутрь, не хочу ложиться в кровать, где еще совсем недавно лежала Рейчел, глядя на пустые напоминания о нашей общей жизни. Вот что-то разбудило меня. Это дом покинула тишина. Заскрипел стул на кухне. Дверь закрывается. Я слышу то, что могло бы быть шагами и смехом ребенка.

Мы же говорили, что она уйдет.

Это было мое решение. Я заглажу свою вину и буду прощен за свои грехи.

В прихожей колокольчики заполнили звоном своей незатейливой песенки неподвижную, темную ночь, и я чувствую, как кто-то приближается.

Но мы никогда не уйдем.

Все хорошо, все хорошо.