Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

Песня вернула мысли к Каспару, и по бледным щекам ее поползли слезинки. Три года она любила баронского сына, ожидая, когда он наконец обратит на нее внимание. Ждала, что в один прекрасный день он примчится в крепость с охоты на своем могучем скакуне, поднимет ее к себе в седло и поцелует, и вся древняя крепость вскричит от радости…

Но этому не судьба произойти. Май всхлипнула. В песне эльфоподобного человека говорилось о безответной любви, и девушке оставалось только зарыться лицом в подушку и тихонько поплакать.

Должно быть, она и сама не заметила, как уснула, потому что следующее, что Май осознала, это то, что ей очень холодно. Меховой плащ соскользнул на пол и разрушил рябиновый круг. Луна села, и через щели в ставнях не проникало ни лучика света. В темноте ясно слышался звук тяжелого дыхания. По дощатому полу у самой кровати заскрипели шаги звериных лап. Чавкнула чья-то пасть, и Май задрожала. Она, конечно, не была жрицей, но продолжала надеяться, что рябина защитит ее, какое бы зло ни проникло в комнату.

Рука ее сама собой потянулась к Яйцу. Может быть, все-таки можно его использовать, чтобы прогнать духов, пришедших из-за предела Иномирья? Май замерла, едва не касаясь Некронда; теперь она понимала, как сильно было искушение Каспара использовать Яйцо. Вспоминая предостережения Морригвэн, девушка сжала руку в кулак и резко отдернула ее. Нужно верить в защиту Великой Матери. Эти страшные создания не более чем тени и не могут причинить никакого реального зла.

Май почти убедила себя, что тени и призрачные звуки, суть не более чем порождение ее воображения, когда сгусток тьмы в углу снова привлек ее внимание. Девушке показалось, что он ползет вперед, и остальные тени стягиваются вместе, собираясь вокруг него. И тут они все бросились на нее.

Май пронзительно закричала.

Дверь распахнулась, и на пороге предстал некто с фонарем. Призрачная тень остановилась и развернулась к силуэту, замершему в дверях; тот запел медленную и страшную скорбную песню, от звука которой по спине Май побежали мурашки. Все тело ее затвердело и замерло, как будто превращаясь в камень. Черная тень издала долгий стон боли и съежилась, делаясь все меньше и меньше, совсем истаивая и исчезая. Певец шагнул с порога в комнату, тембр его голоса изменился, становясь мягче и нежнее. Май невольно расслабилась. Конечно же, и на этот раз ее спасителем оказался эльфоподобный незнакомец. Он наклонился и зажег свечу возле кровати.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила девушка. Она чувствовала себя разбитой и больной, словно черная тень проникла в ее сны и завладела мыслями. Кто знает, как долго эта тварь просидела в углу? Защитник пожал плечами.

– Яйцо делает странные вещи.

Сейчас Май не особенно волновало, откуда он столько знает; она просто пала в его объятия, как только незнакомец протянул руки, чтобы ее успокоить. Измученная столькими ночами без сна, девушка почти сразу же заснула под колыбельную певца. Когда она вновь открыла глаза, было уже утро. Певец все еще находился рядом и тихонько пел. Все страхи ушли, и Май в замешательстве оттолкнула его от себя.

Певец улыбнулся безо всякой обиды.

– Пойдем, я куплю тебе завтрак.

Май недолго медлила, прежде чем согласиться. Спутник галантно свел ее вниз по ступеням; только тогда девушка заметила, что он переоделся, сменив прежнюю неряшливую одежду на изящный кожаный камзол с серебряными запонками. Нижнюю рубашку он надел шелковую, зеленую. Такой костюм шел ему куда больше, подчеркивая красоту. Это куда более подходящая одежда для такого человека, решила Май.

Вскоре они опять тронулись в путь. На этот раз Май согласилась сесть позади него на коня. Золотоволосый певец правил на восток, в сторону моря. Девушка почти не говорила с ним на протяжении нескольких миль, размышляя, кто же все-таки ее загадочный спаситель и откуда он взялся. Наконец любопытство стало нестерпимым.

– Если уж мы странствуем вместе, почему бы вам не назвать мне свое имя? – осторожно начала она.

Он радостно улыбнулся, как будто эта простая просьба означала окончательное принятие его в спутники, однако не торопился с ответом. Май застенчиво провела рукой по густым каштановым волосам. Интуиция подсказывала ей, что этому человеку важна только она, она сама. Но почему?

Май никогда не считала себя красивой, всегда как бы находясь в тени Брид. Но золотоволосый певец, похоже, находил-таки ее привлекательной.

Девушка чуть было не ответила на его улыбку, но вовремя одернула себя. Он начал искусно вкрадываться к ней в доверие, вот, пожалуйста – она уже почти потеряла бдительность! Не может быть, чтобы его интересовала именно сама Май: с таким умом и тем более с таким голосом он мог заставить любых принцесс валяться у себя в ногах!

– Амариллис, – после долгой паузы пришел наконец ответ.

Как будто этому человеку было нелегко открыть что-то столь тайное, как собственное имя.

Май кивнула, доверяя спутнику куда больше теперь, когда было хотя бы ясно, как его называть. Она не помнила, как Амариллис убедил ее сесть на свою легконогую рыжую лошадь, но теперь, сидя у него за спиной, как ни странно, не ощущала неудобства. Они проделали уже далекий путь, на много миль приблизившись к восточным портам, откуда ходят корабли через Кабаллан. Там Май собиралась подыскать себе рейс до Кеолотии.

Дорога начала слегка забирать на северо-восток, огибая Желтые горы и проходя по границе Йотунна и Торра-Альты. Вскоре она раздваивалась: одна дорога вела к многолюдным портам восточного Йотунна, откуда экспортировались знаменитые йотуннские сыры, а вторая – к северу, к рыбацким деревенькам восточной Торра-Альты. Выросшая в лесной тишине, Май всю жизнь боялась больших городов и настояла на выборе северной дороги. Тропа извивалась меж меловых холмов и к вечеру вывела странников к утесам, откуда виднелась внизу россыпь ярких домиков: село Моевкина Бухта.

Амариллис и Май смотрели с утесов на зеленый хрусталь глубокого моря. Ближе к берегу, где просвечивало дно, вода светлела, подводные камни и водоросли окрашивали ее потрясающими цветами. На добрую милю неглубокая бухта была надежно защищена от свирепости открытого моря кольцом острых скал. За ними вздымались мачты трех больших кораблей, стоявших на якоре среди темных, подернутых кипящей пеной волн.

Море поразило Май до глубины души. Она слышала много историй о нем, о его соленом дыхании и небывалых цветах, но не была готова к такому огромному пространству. Да что там – вся эта масса воды к тому же тяжело вздыхала, медленно ворочаясь, как огромное животное, голодно чавкающее у берегов. Водная громада простиралась до самого горизонта, в бесконечной дали становясь серой линией, на которую опирались небеса. Величественный вид казался Май чужым и страшным. Море жило и дышало, оно даже пахло, как потный зверь. В воздухе летали клушицы, прочерчивая воздух у самых ног Май, и девушка отвлеклась от воды, переключая внимание на крутой спуск.