В глубине стекла - Елена Искра

Как вдруг в центр, на свободное от столиков пространство, выбежала, легко семеня босыми ногами, танцовщица. Выскочила и замерла на несколько мгновений изящной, отливающей бронзой загара статуэткой, вскинув в ожидании руки и выгнув тело, улавливая нужный для вступления такт.

Была она явно не восточного происхождения: длинные светлые волосы, круглое лицо с чуть курносым носиком, говорило скорее о славянских корнях. Ей было лет двадцать. На ней был лишь светло-коричневый купальник, создававший иллюзию обнажённости, да повязанный на бёдрах невесомый кисейный платок — парео, он чуть позванивал нашитыми по краям цепочками монет.

И вот, улучив мгновение, девушка притопнула босой ножкой, обвитой по щиколотке тонкой золотой цепочкой, вильнула по-змеиному своим, кажущимся невозможно гибким телом, и, не затанцевала, нет, а просто зажила танцем.

В движениях её сочетались яростный жар палящего солнца, истома южной ночи, гибкая пластика хищника, шелестящее скольжение змеи и страстный вызов женщины. Женщины, такой слабой и изящной, такой беззащитной и такой опасной, так жаждущей любви и так безжалостно её лишенной, женщины, чьим оружием в этом жестоком мире мужчин является лишь собственная красота, собственное тело.

Бёдра её резко и уверенно двигались из стороны в сторону, торопящийся, но не поспевающий за ними парео делал их, казалось, ещё выпуклее, выразительнее. Плоский твёрдый живот вдруг приобрёл зовущую мягкость, задрожал, будто в истоме, заколыхался вдогонку за движениями бёдер, в такт позвякиванию монет. Руки то взлетали вверх, подчёркивая выразительность небольшой тугой груди, то страстно, словно лаская себя, пробегали ладошками по бокам, талии, бёдрам.

Танцовщица не исполняла заученный, отработанный танец, она жила этой музыкой, этими движениями, и не было, казалось, им ни начала, ни конца, были они будто сама жизнь, непрерывны и вечны. Но вдруг последний яростный аккорд, словно взмах восточной сабли, словно удар судьбы или кара богов, единым махом оборвал жизнь танца…

Девушка застыла на мгновение, будто сраженная невидимым ударом, а потом изогнулась, запрокинулась назад, расплёскивая волну своих волос, как бы умирая вместе с музыкой.

Посетители бара взорвались шквалом аплодисментов.

«Куда до этого Европе или Америке с их стриптизом! — думал Олег. — В одном движении рук этой девушки эротики больше, чем в десятке раздевшихся догола девиц. Как точно восточный танец выражает женскую сущность! Каждый раз, как смотрю — восхищаюсь. И вот эта концовка, прямо «Memento mori» — «Помни о смерти». Когда же я танец живота в первый раз увидел? Ах да, тогда, с Серёгой».

После увольнения и разговора с Ольгой Олегу снова захотелось напиться. Но Володька, которому он позвонил к вечеру, идею не поддержал.

— Уволился? Ну и правильно сделал! Ольга осталась? А ты чего хотел? Нет, Олежек, сегодня не могу, да и тебе не советую. Не помогает, точно тебе говорю, сам проверял. Ты нюни не распускай. Подумаешь, конец света! Что? Не ожидал? Эх, брат, мы от баб много чего не ожидаем! Да позвони ты ей, поговори, в конце концов, если так прижало. Не хочешь снова враньё слушать? Пацан ты ещё, Олежка. Не обижайся. Ну другую бабу найди. Нет, я сегодня точно не могу! И тебе не стоит. Ну, как хочешь. Пока. Звони.

Олег смотрел на телефон. Кому бы ещё позвонить? Сидеть одному дома было просто невмоготу. Он открыл бар, достал оттуда литровую бутылку водки, резким движением свернул ей металлическую винтовую головку и набулькал чуть не полный фужер. Проглотил, словно воду, не ощущая ни вкуса ни запаха, зажевал шоколадной конфетой из открытой коробки. И бутылки, и конфеты ему подарили ученики. Он складывал всё это в бар — до случая.

Водка обожгла пустой желудок, растеклась по жилам. На лбу выступил пот. Олег налил снова, но сразу пить не стал. Легче, действительно, не становилось. Позвонить? Кому? Друзей с институтских времён было всего двое. Серёга и Сашка. Серёга был постарше, в институт пришёл уже после того, как отслужил армию, после второго курса женился и стал где-то активно подрабатывать, потом ушёл в туристический бизнес, институт забросил, перевёлся на вечернее. Сашка был ровесник, но от армии откосил и тоже женился. Видел он их обоих последний раз, когда вернулся из армии. Посидели, выпили, повспоминали молодость и разбежались каждый своей дорогой. С тех пор несколько раз перезванивались, но до встречи дело не дошло. «Попробую», — решил Олег.

Сашку он не застал. Серёга оказался дома.

— А! Старик! Богатым будешь! Только сегодня тебя и Саню вспоминал. Хорошо что позвонил, у меня тут к тебе дело есть. Что? Сегодня? Нет, старый, сегодня никак. Нет, точно не получится. Слушай, давай в субботу? Родителей встречаешь? Что, кончилась твоя вольная жизнь? Ты там не женился ещё? Нет? Ну и правильно! Торопиться не надо! Нет, в воскресенье я не могу, а на той неделе меня не будет, я во вторник уезжаю. Далеко. Наверное, на месячишко, может, больше. Слушай, а у тебя завтра время есть? Может, днём зайти сможешь? Сможешь?! Вот здорово! Подъезжай ко мне в офис. Да, так круто. Запиши телефон, это мобильный. И адрес… Знаешь, где это? Вот и подъезжай завтра, хоть с утра, только позвони предварительно. Ну бывай. До завтра.

«Так, у всех своя жизнь, никому до меня дела нет. Если и нужен, то по делу, а просто, по-дружески…» Олег в три глотка осушил второй фужер, снова закусил конфеткой, хотел снова налить, но остановился. В голове уже шумело, но мысли оставались ясными.

«Может, всё-таки Ольге позвонить?.. Нет! Унижаться, объясняться, требовать объяснений! Надо иметь чувство собственного достоинства. Если бы она меня любила, она бы ушла вместе со мной или позвонила по крайней мере. Нужен я ей, как же! Ей бабки нужнее. А я чего в неё вцепился? Других баб мало? Что в ней хорошего? Да ничего! Да я сейчас позвоню — их куча набежит!»

Он налил третий фужер, посмотрел на него и пошёл на кухню. Нашёл в холодильнике копчёную колбасу, отломил кусок, вернулся, долго, через силу, глотал водку, секунд десять стоял сморщившись и почти не дыша, пока она не «упала», потом впился зубами в колбасу.

«Да, думал он, сейчас мы это организуем! Кому бы позвонить?» Он стал листать записную книжку и, пролистав её до конца, понял, что позвонить некому. Одни точно не поедут, а других ему самому видеть не хотелось.

«Фигня, спецназ не сдаётся!» — пробормотал он и, взяв какую-то старую газетёнку, начал искать объявления. «Ага, вот оно!» Раздел «Досуг» пестрел мелким шрифтом: «Московские красавицы», «Очаровашки», «Студентки», «Милые дамы», «Юные леди скрасят досуг джентльменам».

«Во, это то, что надо, — бормотал Олег, — эти леди ни сочувствовать, ни расспрашивать не станут. У них работа».