В глубине стекла - Елена Искра

Серёга и Олег встретились с неподдельной радостью, долго жали друг другу руки, похлопывали по спине, задавали друг другу бессмысленные вопросы, в общем-то не требующие ответов. Выпили по рюмочке коньячку, пригубили ароматный кофе, принесённый длинноногой молоденькой секретаршей, повспоминали студенческие годы.

— Ну ты забурел! — Олег обвёл рукою кабинет и указал на дверь, за которым скрылась девушка.

— А ты думал! — Серёга довольно хохотнул. — Растём! Я теперь — директор филиала, член правления фирмы.

— Поездки продаёшь?

— Нет, это девчонки делают, у меня другая работа. Ну, во-первых, отделением этим руковожу, а во-вторых, отвечаю за разработку и внедрение новых маршрутов. Собственно, я тебя по этому поводу и пригласил.

— О! Ты меня уже «пригласил»? Мне казалось, я сам пришёл со старым другом повидаться. Впрочем, если я ошибаюсь…

— Ладно, Олежка, не цепляйся к словам. Чёрт! Привык к официальщине, нормально говорить уже разучился. Конечно, мне очень приятно тебя видеть. Знаешь, я недавно с ужасом понял, что друзей-то у меня, считай, и нет. Партнёры есть, начальники есть, подчинённые есть, а вот друзей… Только ты да Саня. Друзей заводишь в. молодости, лет до двадцати пяти, а потом уже и не получается почему-то.

— Может быть, потому, что в молодости нам друг от друга ничего не нужно, кроме нас самих?

— Может, и так… Но, Олежек, ты меня прости, я тебе одно предложение сделать хочу. Не понравится — плюнем и забудем, без базара и обид. Ладно?

— Валяй!

— Слушай, ты как там, в школе, языки не забыл? Помню, у тебя в институте и английский, и немецкий хорошо шли.

— Как тут забудешь, я же преподаю.

— «Преподавать» и «знать» — вещи разные.

— Стараюсь не забыть, читаю, фильмы без перевода смотрю, вроде нормально. Практики, конечно, маловато.

— Это здорово, ну-ка…

Серёга заговорил на английском, потом на немецком. Олег легко откликнулся на разговор, ответил, улыбнулся. Приятель и в институте-то не блистал, а теперь и вовсе.

— Да, — Серёга почесал затылок, — я, конечно, не ас. Всё хотел заняться, но время… Слушай, а загранпаспорт у тебя есть?

— В прошлом году сделал. Пока лежит ещё не опробованный.

— Хочешь опробовать?

Олег пожал плечами.

— Мне нужен человек со знанием языков.

— Разве таких мало?

— Не так уж и много. Но это не главное. Мне такой нужен, чтобы я ему как себе доверять мог. Понимаешь, прежде чем договоры заключать, всё самому посмотреть нужно: и отели, и уровень обслуживания, и экскурсионную программу, словом, всё, что мы потом клиентам продавать будем. Посмотреть, оценить реально, рекомендации дать, стоит оно тех денег, которые за них просят, или нет. На основании такой оценки мы и договоры заключаем, и расценки устанавливаем, и… в общем тут своя кухня. Сам я везде не успею. Да и мотаться мне особо не к лицу, положение обязывает. Только в самых ответственных случаях. А местные агенты, они на что хочешь пойдут, чтобы благоприятное заключение получить: и подарки, и девочки, и взятки, и шантаж, если надо. А нам потом убытки. Тебя я знаю. Знаю, что не продашь и сам не продашься. Да и холостой ты. Жена не будет пилить, что дома редко показываешься. В общем, я тебе эту работу предлагаю.

— Это что-то вроде дегустатора?

— В каком-то смысле. А вообще, эксперт-консультант.

— Какой из меня эксперт? Эксперт должен дело досконально знать, а я что в этом понимаю? Я даже за границей ни разу не был, что сколько стоит, понятия не имею.

— Ну тут много ума не нужно, быстро разберёшься. Я же тебе объясняю, главное, чтобы человек был надёжный. Я тебя натаскаю. Я во вторник улетаю в Египет, потом в Турцию, месяца на полтора. Если бы ты смог со мной поехать, через два месяца уже бы спецом был. Слушай, да бросай ты свою школу на фиг! Поехали! Вдвоём прокатимся, молодость вспомним, разберёшься во всём! Ну сколько тебе в твоей школе платят?

— Четыре тысячи.

— Ого! Тогда да… Я тебе столько сразу платить не смогу. Если только половину… — Серёга помолчал секунду, с недоверием глядя на Олега. Потом в его лице мелькнула тень прозрения. — Погоди, это что, в рублях!!!

— А в чём же?

— Но, это меньше ста пятидесяти баксов! Сто тридцать где-то! И ты за такие деньги работаешь?!

— У нас некоторые и меньше получают.

— Блин! Они что, охренели! Да на такую зарплату ни один нормальный специалист не пойдёт. И ты, с двумя языками, за такие деньги там горбатишься!

— Должен же кто-то детей учить.

— Знаешь, вот только демагогии этой не надо. Если хочешь, чтобы у тебя люди хорошо работали, им платить нормально нужно, чтобы у них личный интерес был, чтобы с них потребовать можно было. А такие зарплаты можно назначать только если тебя качество работы, в действительности, не колышет. Я, конечно, слышал, что учителя мало получают, но столько… Я думал, что мало платят тем, кто, считай, не делает ничего, ну, там, вожатым, что ли. Я уборщицам больше плачу.

— Прибавить скоро обещают, пока, вроде, денег нет.

— Ой, Олежек, ты из себя идиота не строй! Из страны каждый год десятки миллиардов долларов за границу вывозят, только вокруг нефти такие суммы вертятся, что полмира купить можно. Денег у них нет! Да просто они плевать хотели на детей, на то, кто их и как учит. Не на своих, конечно. Своих они на Запад учиться отправляют. Но учителя-то, как же они позволяют себя так унижать? Почему вообще ещё работают?

— Ну жить-то нужно как-то, многие и не умеют больше ничего. Да и детей бросить — душа переворачивается. Ты понимаешь, когда они на тебя смотрят своими глазами, с верой в тебя какой-то смотрят, с надеждой… Как их подведёшь?

— Это да. У меня, когда я дома, бывает, Сашка, дочка моя, сядет рядом, прижмётся… Вот гады!

— Кто?

— Те, кто над нами измывается, кто на святых человеческих чувствах бабки клепает! Они же понимают, что детей совсем не бросят, что многие сами голодными останутся, а ребёнка накормят, что всегда, будут люди, которые даже без зарплаты детей учить станут. Не потому, что они святые, а потому, что они — люди. А раз так, то можно не зарплаты платить, а подачки кидать, чтобы с голоду совсем не повымерли. А остальные бабки можно с гораздо большей выгодой для себя использовать. Только знаешь, так ведь тоже нельзя. На вас же не просто плюют, они вас в глазах ваших учеников унижают. А какое уважение к таким учителям? Бастовать нужно!

— Ладно тебе, Серёж, кого сейчас этой забастовкой испугаешь? Шахтёры на Горбатом мосту сколько касками своими стучали? Несколько лет, кажется? И что? Да ничего!

— Тогда увольняться всем из школ надо!

— Я вчера и уволился.