В глубине стекла - Елена Искра

Татьяна Ивановна встала, застегнула дублёнку и, не глядя на Ольгу, двинулась к двери.

Весь вечер Ольга ждала звонка. Ведь должен же Олег что-то объяснить, может быть сказать, что всё это — бабьи сплетни. Может, и не целовался он вовсе, а просто рядом стоял, может, как ребёнка чмокнул… А Татьяна и приврать могла, если узнала, что Олег на неё бочку катит. Она такая. Ну и что с того, что он ничего не отрицал, может, просто из гордости. Но должен же он ей позвонить! Рассказать! Поделиться! Или всё-таки это — правда, и Олег не звонит потому, что ему нечего сказать. Может, и правда, с этой Малышевой у него была любовь, а с ней, с Ольгой, так, для постели…

В десять вечера Ольга не выдержала и позвонила Олегу сама, потом в половине одиннадцатого, потом в одиннадцать, полдвенадцатого… Но только редкие длинные гудки звучали в трубке. «Где же он? — думала она. — Где же он?»

Утром в школу пришла рано, всё ждала, что двери откроются и войдёт Олег, подбегала к окошку, стараясь разглядеть в утренних сумерках знакомую фигуру. Она увидала его входящим в школу в середине первого урока. У доски объясняла какой-то пример, как вдруг её будто толкнуло что-то. Она глянула сквозь оконное стекло и увидала его поднимающимся на школьное крыльцо. Шагал он твёрдо, уверенно, не сутулясь.

«Олег! — чуть не крикнула ему Ольга. — Ну оглянись же, подними глаза, просто кивни головой, чтобы я увидала, что ты обо мне помнишь, что я тебе нужна…»

Но Олег, не поднимая головы, скрылся под козырьком двери.

«Сейчас зайдёт», — думала Ольга.

Но время шло, никто не открывал дверь класса. «Наверное, на перемене», — решила она.

Прошла перемена, потом второй урок, потом снова перемена, потом ещё… Олег не приходил.

Как она вела уроки, Ольга не помнила, помнила только это чувство нервного напряжения и постоянного ожидания, доводящее чуть не до слёз. Когда окончился шестой урок, напряжение вдруг спало.

«Не придёт», — поняла она.

Ей хотелось бежать к нему в кабинет, схватить его за плечи, повернуть к себе и долго вглядываться в его глаза. Но она никуда не пошла. Помоталась по классу, села проверять тетради и неожиданно успокоилась.

«Списывают!» — привычно думала она уже через полчаса, подчёркивая одинаковые ошибки.

Олег вошёл неожиданно.

Этот их последний разговор она помнила смутно. Осталось только странное ощущение, словно они оба говорили, не слыша друг друга. Будто были они разделены толстенной стеклянной стеной, поглощающей звуки их голосов.

Она всё время ждала, что Олег что-то объяснит, как-то оправдается, но тот говорил о чём-то совершенно постороннем, не важном для неё сейчас. Правда, позже, ей стало казаться, что и он пытался сказать ей что-то важное, но она так его и не услышала.

— Я ухожу!

— А я?

— Ну и ты со мной.

Эта последняя фраза почему-то вызвала у Ольги волну глухого раздражения.

«Что это за «ну»? В смысле, «так и быть», или «ну», как лошадь погоняют? Он, вообще, думает о ком-нибудь, кроме себя? У меня каждая копейка на счету… Хоть бы раз поинтересовался, как я живу! Долги, которые по его милости наделала, никак отдать не могу. А он: «Ну!». Да он вообще понимать ничего не хочет, кроме своих закидонов! А у меня мать!

— Куда я пойду, Олег? Как?

«Да и с кем? — продолжила она мысленно. — Ты, вон, даже сейчас на девочек кидаешься… Кто я тебе? Никто! «Я тебя люблю! Я тебя люблю!» А дальше что? Ничего! Ты, вон, и Малышеву любишь!

— Олег, я останусь. Мне некуда уходить. Да и дети, как они без учителя? Ты уйдёшь, я уйду… Кто их учить будет?

— Я всё понял, — сказал Олег и пошёл к двери.

«Ну что ты понял? Что? — думала она вслед уходящему Олегу. — Ничего ты не понял!»

Первые дни после этого разговора она ходила сама не своя, всё валилось из рук, срывалась на крик на мать, на детей. Когда обнаружила, что мать зачем-то взялась иногда отключать телефон, закатила скандал, чуть не убила её. И всё ждала, что он позвонит, что встретит. Выходя с работы и не находя его у школьного крыльца, спешила через парк, думая почему-то, что он ждёт её там. Олега не было, он не позвонил, не встретил.

На работе Ольга смутно ощущала какое-то настороженно-ожидающее отношение к себе со стороны окружающих, будто все ждали от неё какого-то поступка. Но какого именно, она не понимала, ей даже казалось, что разные люди ждут от неё совершенно разного.

— А вы, значит, остались, — задумчиво произнесла встретившаяся ей как-то в коридоре Инна Егоровна. — Ну-ну… — и пошла дальше.

Через две недели Ольга не выдержала и сама позвонила Олегу. «Может, ему просто стыдно звонить. Ну не могло у него быть серьёзно с этой Малышевой, теперь, может, кается, — думала она, — или наоборот, ему обидно, что я поверила в эти сплетни и он ждёт моего звонка».

Трубку сняли быстро, но вместо Олега ответил приятный женский голос, так что Ольга в первый момент просто онемела. «Женщина! Откуда! — мелькало у неё в голове. — Откуда там женщина? Ах, да! Родители вернулись».

— Будьте добры Олега Дмитриевича.

— Олега? А он уехал, видимо, довольно надолго. Ему что-нибудь передать?

— Спасибо, не нужно…

«Уехал, — вертелось у Ольги в голове, — уехал».

Кажется, на следующий день к ней подошла Анна Абрамовна и спросила, не возьмётся ли она позаниматься с двумя девушками-десятиклассницами.

— Но я же не работаю в десятом.

— Ну и что? Родители обратились ко мне с просьбой найти им хорошего педагога-математика для индивидуальных занятий, и я сразу подумала о вас. Вы молоды, вам проще наладить контакт с детьми, да и проявили вы себя как грамотный педагог. Кстати, мы считаем, что в апреле вас нужно аттестовать на вторую категорию. Это сразу двенадцатый разряд. Ну что, возьмёте детей?

— Конечно, спасибо! — ответила Ольга. Деньги ей были очень кстати.

В апреле, под бурное таяние снега, под щебетание птиц, под проблески первой зелени среди бурой прошлогодней пожухлости, согретая ярко распахнутыми лучами весеннего солнца, Ольга будто оттаяла сама. В открытое окно класса теперь врывался пьянящий воздух весны, притупляя мысли и будоража чувства, призывая любить и делать глупости. Дети, ошалевшие от этого праздника жизни, нагрянувшего после муторной зимы, учились с трудом — никак не могли сосредоточиться на скучных буковках и цифрах. На уроках легко отвлекались, долго не могли успокоиться, сосредоточиться. Девчонки, даже из Ольгиного 6-го класса запестрели короткими юбчонками, засверкали из-под них коленками. И только тоскливые ботаны продолжали уныло получать пятёрки.

Ольга тоже сбросила надоевший за зиму деловой костюм, заношенный ею уже до неприличия, надела белую водолазку и коричневую короткую юбку с пояском.