Роман с Постскриптумом - Нина Васильевна Пушкова

Наскоро приняв в гостинице почти не освежающий душ, мы с дочерью заторопились на улицу. Рафик с делегатами уже уехал. Мы вышли на трассу в надежде поймать такси. Машин было немного. За десять минут мимо нас, не останавливаясь, проскочили две замызганные «Лады» времен Советского Союза. Мы решили идти вдоль трассы и пытаться остановить попутку. Вдруг за спиной мы услышали даже не шум мотора, а какое-то журчание, урчание, едва слышное движение. Из дрожащего марева с горки на нас выплывала, как призрак, удивительная машина. Раскаляющееся солнце создавало вокруг этого движущегося технического чуда целый ореол брызг, свечений, радуги.

Идущие по тротуару прохожие непременно оглядывались на проплывающий по трассе шедевр. Супер-автомобиль остановился около нас с дочерью. Дверь гостеприимно распахнулась.

— Kuda idete?

С водительского сиденья на нас весело смотрел черноусый красавец.

— Treba li vas odvesti?

Все было понятно и без переводчиков. В ответ мы радостно закивали. И я сказала на сербско-хорватском единственное слово без акцента:

— Molim, — что означало «пожалуйста», — довезите нас до «Интерконта».

— Kto ste?

— Мы русские, из Москвы.

— A! Srdce moe! Говори по-русски! Я все понимаю, — с воодушевлением воскликнул водитель.

Мы с огромным удовольствием плюхнулись в прохладный рай.

— Что у вас за машина? — Я восхищенно рассматривала лакированную охру дерева, золотистые декоративные элементы, нежную молочную кожу сидений.

— Это Maserati, — со сдержанной гордостью ответил водитель и, легонько коснувшись золотистой кнопочки, на всю громкость запустил «Клен ты мой опавший…».

Даже сейчас эти машины, стоящие в автосалонах, вызывают восхищенные взгляды посетителей. А тогда, в далеком 1993 году, в стране, находящейся под экономическими санкциями западных держав, где почти не было бензина, а на границах простаивали в огромных очередях гигантские фуры с продовольствием, порошками, носками, детской одеждой, туалетной бумагой, игрушками — увидеть на опустевшей дороге гордость итальянского автопрома!!! — Казус! Мистика! Мираж!

Меня раздирало любопытство: это кто? Откуда? Каким образом?

— У вас же война, эмбарго?.. — осторожно, под стихи Сергея Есенина и голос Николая Сличенко, начала я. Откуда же такой автомобиль — хотелось мне спросить напрямую. Но мой собеседник истолковал мои слова по-своему. Его глаза сверкнули.

— Хотят нас задушить. Ничего у них не выйдет. Они православный мир грызут, рвут на части, бомбить будут, — убежденно настаивал незнакомец.

— Ну что вы! — с воодушевлением возразила я. — Никто в наше время бомбить не будет. Как вы это себе представляете? Цивилизованная Европа будет бомбить с самолетов европейскую страну? Европейскую столицу? Собственно, центр самое себя? — снисходительно вопрошала я.

— Будут, будут, любка моя, — обращаясь ко мне на «ты», отвечал мой собеседник. — Но мы не сдадимся. Один натовский АВАКС (беспилотный самолет-разведчик. — Н.П.) уже сбили, будут еще. Если Россия нам С-300 продаст, только тогда бомбить не будут. Но Ельцин с ними заодно. Наши зря на него надеются. Ваш Ельцин и свою страну бомбить может, если понадобится. Вы еще с ним хлебнете. Увидишь.

Мы уже подъехали. Я достала из сумки десять долларов. Он посмотрел, белозубо улыбнулся.

— Смеешься? Давай познакомимся, я даже не знаю, как тебя зовут. Я Драган. Давайте вечером увидимся на ужин, поговорим, — предложил Драган. — Бери дочку свою, вон какая красавица и умная, сразу видно. Я сына приведу, он у меня тоже школьник. Пусть расскажут друг другу о жизни, о привычках, интересно же. Правда, вид у него, — Драган покачал головой, — побрился наголо, в синяках. Я ему говорю: «Дурак, зачем ты наголо побрился? Тебя же все время задирать будут, драться придется», а он отвечает: «Папка, я на фронт пойду, я ничего не должен бояться». Давай приходи, уж больше узнаешь о нашей жизни, чем на конференции своей.

Мы попрощались.

Я знала, что не приду. Странный он. Да и к тому же вечером планировался заключительный ужин. Румянцев срочно должен был улетать в Москву: российский парламент выразил недоверие президенту Ельцину. А поскольку из Белграда из-за эмбарго самолеты не летали, то его должны были везти на машине до Будапешта.

Когда мы провожали Олега тем вечером, то никто не мог и предположить, что пройдет всего лишь несколько часов, пройдет несколько дней, и он уже не будет депутатом, и его будут бить по голове и по почкам. И держать впроголодь, в той же одежде, в которой он прилетел из Белграда, потому что из аэропорта в Москве он сразу же поехал в осажденный Белый дом. А по этому дому, по Дому Верховного Совета в центре демократической российской столицы, будут палить танки. И будет он покрываться, как язвами, черными пятнами от возникающих то на одном, то на другом этаже пожаров.

Прекрасная певица Тамара Гвердцители. Совпадение или нет, но мы перестали общаться после отделения Абхазии от Грузии

Эту картину показывали все телеканалы мира. Я все это увидела уже в Афинах, куда приехала после Белграда. Громкими криками «Нина! Нина! Горит Москва! Горит Дом Верховного Совета в Москве!» меня вызвал из офиса в холл, где был телевизор, греческий коллега. Я сначала даже не поняла, о чем он, что говорит Москва (мне послышалось вместо «горит» — «говорит»). Но когда подошла к телевизору и увидела горящее здание парламента, прослушала новости по Би-би-си, у меня перед глазами тут же возникло лицо усатого серба, предсказавшего, что наш президент Ельцин еще устроит нам сюрпризы.

Но до этого еще было несколько дней…

А пока, не ведая будущего, мы окунулись в бурную деятельность. В гостинице «Интерконтиненталь», украшенной огромным количеством цветов, проходил первый и главный форум нашей конференции. В холлах в маленьких фонтанчиках