Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

– Можно было бы отделать всех пятерых, но жадничать плохо, – со смехом сказал он. – Молодец, Трешем! Ты положил начало традиции – с негодяями никаких дуэлей. Да и зрители повеселились вволю. Мы всем напомнили, что ждет того, кто думает досаждать Дадли. Мы идем в «Уайте»?

Но Джоселин и так потерял слишком много времени.

– Как-нибудь в другой раз. Сейчас у меня срочное дело. – Трешем оценивающе посмотрел на брата и сел на коня. – Фердинанд, ты должен для меня кое-что сделать.

– Все, что угодно.

Фердинанд смотрел на брата с удивлением и благодарностью. Джоселин не так часто его о чем-либо просил.

– Ты должен пустить слух о том, что мисс Джейн Инглби, моя бывшая сиделка и главная музыкальная достопримечательность моего званого вечера, в действительности леди Сара Иллингсуорт. Расскажи по секрету, что я ее случайно нашел и отвез к леди Уэбб и что слухи, которые ходят о ней и порочат ее имя, беспочвенны. Удел многих слухов.

– О, Трешем! Как ты узнал? Как ты нашел ее? Как…

Но Джоселин остановил его, подняв руку.

– Ты сделаешь это? – спросил он. – Сегодня в светской жизни есть званый вечер, раут, бал?

Фердинанд слишком хорошо знал брата, чтобы пытаться узнать у него больше, чем тот хотел сообщить.

– Бал, – сказал Фердинанд. – У леди Уордл. Соберутся все сливки общества.

– Вот там и обмолвись. Все, что от тебя требуется, – сказать об этом один раз. Ну от силы два – на всякий случай. Но не больше.

– Что…

– Потом, Ферди. Все узнаешь потом. Сейчас я должен отвезти ее к леди Уэбб. Дело, кажется, придется делать очень быстро, Ферди. Но мы справимся.

Приятно, подумал Джоселин, направляясь в Дадли-Хаус за каретой, что брат может быть и верным другом, как в те времена, когда они были детьми.

Итак, Трешему предстояли две дуэли подряд – после того, как он уладит дела с Джейн. Не исключено, что она и к леди Уэбб откажется ехать – так, из чистого упрямства, чтобы ему досадить. Надо запастись терпением.

Ужасная, невозможная женщина!

Глава 22

Граф Дербери резко обернулся. Глаза его округлились от изумления.

– Итак, – сказал он, вставая, – вас наконец-то загнали в ловушку, леди Сара? Сыщик с Боу-стрит? И где он?

– Не совсем так, – будничным тоном ответила Джейн и прошла на середину комнаты, на ходу снимая шляпу и перчатки. – Судьба вашей ищейки еще не была окончательно решена, когда я отправилась к вам. Так что, можно сказать, явилась я сюда вполне добровольно. Чтобы выразить сочувствие по поводу вашей потери. И чтобы призвать вас к ответу за то, что вы натравили на меня сыщиков, словно я преступница.

– Вот как? – пробормотал граф. – Он все же оказался прав Я и сам мог бы догадаться. Ты проститутка. Девка Трешема.

Джейн сделала вид, что не слышит его.

– Вы наняли сыщика, который хотел устроить мерзкую комедию – притащить меня сюда на веревке. Со связанными руками. Словно я уличная воровка. Что я украла, смею вас спросить? Что я взяла, принадлежащее вам, а не мне? И еще он назвал меня убийцей. Будто бы я убила Сидни. Но разве я виновата в том, что ваш сын упал и ударился головой, когда гнался за мной, пытаясь схватить и изнасиловать меня? Чтобы затем принудить выйти за него замуж. Он был жив, когда я покинула Кэндлфорд. Я распорядилась отнести его наверх. Я меняла ему повязку и сидела с ним до тех пор, пока не приехал доктор, за которым я же и послала. Мне жаль его, несмотря ни на что. Я никому не желала смерти, даже такому никчемному созданию, как Сидни. Если вы пожелаете сообщить суду, что вашего сына убила я, что ж, я не могу вас остановить. Но предупреждаю, в глазах общества вы будете выглядеть смешно и глупо.

– У вас всегда был злой и дерзкий язык, Сара, – сказал граф, заложив руки за спину и окинув Джейн ненавидящим взглядом. – Но мы еще посмотрим, чьи слова имеют больший вес – графа Дербери или презренной шлюхи.

– Вы наводите на меня скуку, дядюшка Гарольд, – сказала Джейн, усаживаясь на ближайший стул. Она надеялась, он не заметил, что у нее подкашиваются ноги. – Вы так часто повторяетесь. Я бы выпила чаю. Вы позвоните слуге, или я должна это сделать сама?

Но графу Дербери так и не суждено было сделать выбор. В дверь постучали, и молчаливый слуга пошел открывать. Сыщик с Боу-стрит вошел в комнату. Вид у него был явно потрепанный, да и дышал он тяжело. Нос сильно увеличился в размерах и горел как маяк. В руках он держал окровавленный платок. Из одной ноздри текла струйка крови. Он с осуждением смотрел на Джейн.

– Я схватил ее, милорд, – сказал он, – но, к стыду своему, должен сознаться, что она оказалась хитрее и опаснее, чем я думал. Я свяжу ее здесь, если пожелаете, и оттащу в магистрат, пока она не выкинула еще какой-нибудь фокус.

Джейн было его даже жаль. Он словно был создан для того, чтобы из него делали идиота. Жалкая пародия на мужчину. Таким в жизни приходится туго – нельзя давать повод для насмешек, иначе заклюют до смерти. Трудно, наверное, все время доказывать свою состоятельность.

– Я отвезу ее обратно в Корнуолл, – сказал граф. – Там она получит по заслугам. Мы отправляемся сегодня же, после того как я поужинаю.

– Тогда, будь я на вашем месте, – посоветовал сыщик, – я не стал бы сажать ее в свой экипаж, полагая, что она будет сидеть смирно. И не стал бы заходить с ней в гостиницы по дороге, рискуя жизнью. Ей ничего не стоит устроить представление дли наивных простаков, обведя вокруг пальца любого. Просто опасно сажать ее с собой без охраны. С нее станется, возьмет и перережет вам глотку, убьет, пока вы будете мирно почивать, как она убила вашего сына.

– Я в самом деле доставила вам неприятности, – любезно заметила Джейн, обращаясь к избитому вертлявому человечку, – но вы не станете утверждать, будто я не предупредила вас, что буду кричать.

Сыщик метнул злобный взгляд па девушку.

– Будь я на вашем месте, милорд, я связал бы ее по ногам и рукам, – сказал он. – И кляп засунул бы в рот. И нанял охрану для сопровождения. Я знаю женщину, которая с удовольствием за это возьмется. Миледи не смогла бы выкинута такие штуки, будь рядом с ней Берта Паркер, поверьте мне.

– Как глупо, – сказала Джейн.

Но граф был склонен согласиться с сыщиком.

– Она всегда отличалась дерзостью и упрямством, – задумчиво проговорил Дербери. – Никогда не была послушной и ласковой. Мы не видели от нее благодарности, и это несмотря на всю нашу доброту. А ведь от нас она ничего, кроме хорошего, не видена. Мы относились к ней как к родной дочери, приютили сироту у себя, когда умер ее отец. Ока, знаете ли, была единственным ребенком, и ее безнадежно избаловали. Да, Боуден, я действительно воспользуюсь вашим советом.. Найдите эту женщину. Но она должна явиться не позднее чем через два часа. Я хочу покинуть Лондон до наступления темноты.