Алчность - Берг Анита

— Я тоже в этом уверен. Мой отец был всего лишь злобным ублюдком. Ты часто видишь мою мать?

— Нет. Она стала вести затворническую жизнь, особенно когда умер твой дед. Мама пыталась вытащить ее куда-нибудь, но она упирается руками и ногами. Мама говорит, что она упивается своим горем.

— Ты считаешь? — спросил Уолт и подумал, что в таком случае вина за их разрыв лежит не только на нем.

— А ты сам пытался с ней помириться? — ворвался в его мысли голос Габби.

— Пытался. Вернее, приезжал к ее дому пару раз, но так и не смог решиться постучать в двери. Я просто стоял снаружи, но она, наверное, меня видела. Когда я писал ей, она не отвечала — даже когда я сообщил, что у нее родился внук.

— Как грустно и глупо!

— Да, ты прав. Но если ей нравится эта роль… — Уолт пожал плечами.

— Ты стал жестким человеком.

— Ты так думаешь?

— И давно пора — одно время мне казалось, что ты слишком мягок, чтобы выжить в этом мире.

— Жизнь способна многому научить, ведь так?

Следующие пять лет принесли с собой множество перемен. Хотя Уолт так и не сдержал своего обещания помочь Габби поступить в школу права, шурину все равно было грех на него жаловаться. Габби стал вице-президентом «Дабл-Ю-Си-Эф» по вопросам сбыта. Он был в полном восторге от своей работы, от дорогой машины, на которой ездил, от женщин, которых он с легкостью снимал, и от зарплаты, положенной ему Уолтом. Уолт также был очень доволен своим выбором: Габби отлично справлялся с обязанностями, заставляя работников трудиться более эффективно, но делая это довольно мягко. Кроме того, он был способен критически оценивать идеи, приходившие Уолту в голову.

Когда появлялись слухи о каком-то новом лекарстве, Уолт неизменно обсуждал их именно с Габби. Если его что-то тревожило, он всегда делился своими проблемами с шурином. Когда надо было принять важное решение, он обращался к Габби за советом.

Уолт ожидал, что Черити это не понравится, но она, похоже, не возражала. Быть может, дело было в том, что Габби — ее родной брат, а может, она все еще получала удовольствие от роли матери и домохозяйки. Теперь они жили в Уайт-Плейнсе, в красивом доме со встроенным гаражом, с четырьмя спальными комнатами, большим садом и бассейном. Они все еще иногда протирали глаза, чтобы убедиться, что это не сон и дом с двумя машинами в гараже и автоматическими воротами действительно принадлежит им. У Черити появились подруги — соседки, чьи мужья также посвящали все свое время работе. Теперь она организовывала ленчи и благотворительные обеды, а также участвовала в работе родительско-учительского комитета. Похоже, такая жизнь полностью ее устраивала.

То же самое ощущал и Уолт: после паршивого начала жизнь наконец-то повернулась к нему лицом. Он гордился своим домом и большим «мерседесом». Еще больше он гордился фирмой, которая росла так быстро, что, когда ему исполнилось тридцать девять, его уже можно было назвать очень богатым человеком. Но главной его гордостью был Хэнк, голубоглазый и светловолосый, как и он сам. Все указывало на то, что его сын будет таким же крупным и таким же умным, как отец.

Если Уолта и не устраивало что-то в такой жизни, так это то, что он мало видел своего ребенка. Нередко он уезжал из дому еще до того, как Хэнк просыпался, и возвращался, когда мальчик уже спал. Но ведь оставались воскресенья! Выходные Уолт полностью посвящал сыну: учил его играть в бейсбол, ловить рыбу, читать — словом, проводил с ним все свободное время.

У него была любовница — после разрыва с Иоландой это стало для него нормой жизни, хотя его первая секретарша, пожалуй, навсегда осталась в его сердце. Они встречались примерно год, но потом Иоланда бросила его ради кого-то еще. Она честно призналась, что новый мужчина богаче Уолта и что Уолт, в общем-то, ее устраивал, но ей пришло время подумать о своем будущем, и прежде всего о деньгах. Ее уход чуть было не разбил Уолту сердце: он стал рассеянным и даже перестал получать от работы удовольствие. Но прошло несколько недель, и он взял себя в руки. Он решил, что его ошибка заключалась в убеждении, что Иоланда его любит так же, как любит ее он. Но это было не так, и когда месяц спустя Уолт пришел в себя, он с грустью решил, что и сам ее не любил.

С женщинами, последовавшими за Иоландой, Уолт этой ошибки не повторял. Они пользовались им так же, как он использовал их: он установил себе это правило и неукоснительно придерживался его.

Габби женился во второй раз — на этот раз на сотруднице их фирмы, — и этот брак оказался для него счастливым. Иногда он в выходные привозил жену в Уайт-Плейнс, и они отлично проводили вместе время.

Уолт все богател, он приобрел в деловых кругах репутацию надежного партнера, но безжалостного дельца, его сын подрастал, жена была довольна жизнью, а любовница всегда рада принять его. Словом, он был счастливым человеком.

— Черити, ты обратила внимание на то, что Хэнк подволакивает правую ногу? — спросил как-то Уолт, когда они с сыном вернулись с прогулки по лесу.

— Да. Он сказал, что растянул ее, когда упал, споткнувшись о мяч.

— И давно это произошло?

— Не помню. Кажется, с неделю назад.

— И ты не обратилась к врачу?

— Уолт, но ведь это такая мелочь!

— Прошла уже неделя, а он все еще хромает. Вызови педиатра.

— Уолт, не делай из мухи слона. Дети часто падают, и что тут необычного? Хэнк слегка неуклюж, он всегда за что-то цепляется. Если бы я возила его к доктору Бозкичу каждый раз, когда это происходит, то мне пришлось бы жить под дверью его кабинета. Его проблема в том, что он никогда не смотрит под ноги, — засмеялась Черити.

— Его нужно показать врачу, — внешне спокойно проговорил Уолт, укладывая в портфель стопку документов. — Пусть он пока не ходит в школу.

— Уолт, что произошло? — оборвала смех Черити. — Ты никогда не был таким мнительным, что тебя беспокоит?

На ее лице также появилось выражение тревоги.

— Наверное, ты права, а я всего лишь старый паникер. Я уверен, что он просто потянул мышцу или что-нибудь в этом роде, но мы все равно повезем его к Бозкичу.

— Ты едешь на работу? — слегка обиженно спросила Черити. — Но ведь сегодня воскресенье!

— Да, но нам с Габби надо кое-что проверить: завтра мы улетаем в Мичиган, подворачивается одно выгодное дельце. Я останусь в городе.

— С любовницей? — бросила Черити.

— Нет, с Габби — если не веришь, можешь позвонить и проверить.

— Замечательно — тебя беспокоит состояние Хэнка, но заниматься им должна я. Просто прекрасно!

— Что делать, мы с Габби уже договорились. Мне пора ехать.

Ведя машину, Уолт почувствовал, что у него в животе словно образовалась льдинка: это был страх за сына. Он не сказал Черити, что за последние несколько дней заметил две вещи — взятые по отдельности, они ничего не значили, но вместе наводили на размышления.

Неуклюжесть, над которой подшучивала Черити, быстро прогрессировала. У Хэнка начались проблемы с учебой — ему стало трудно сосредоточиться, он словно постоянно витал в облаках. Но в чем причина? А еще тело мальчика стало менее гибким. Черити считала, что именно этим объясняется его неуклюжесть, что Хэнк слишком много играет в подвижные игры и часто растягивает мышцы. Однако когда она написала учителю записку с просьбой временно освободить его от физкультуры, заметного улучшения не последовало. Хэнк всегда хорошо владел пальцами, но после возвращения с прогулки по лесу Уолт заметил, что мальчик даже не может собрать мозаику «пазл».

Уолт подумал, что если собрать все эти факты вместе, то становится очевидным, что они являются симптомами, но симптомами чего?

Всю дорогу до Нью-Йорка он размышлял об этом, но в конце концов, решил, что пока для беспокойства нет особых причин. Однако его все равно тревожило какое-то смутное воспоминание, которое, как он инстинктивно знал, должно все пояснить. На этот раз Черити могла быть спокойной: сейчас он ехал на встречу с медицинскими справочниками, научными журналами и исследовательской лабораторией.