Алчность - Берг Анита

— Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь, так? Даже если я сдохну, тебе на это наплевать! — зарыдала Черити. — Я ненавижу тебя, слышишь?

— Правда? А мне казалось, что ты меня любишь, — ухмыльнулся Уолт, довольный тем, что вывел ее из себя.

— О, Боже! — Она повернулась и с каким-то воем побежала в ванную.

Оставшись один, Уолт ощутил угрызения совести. «Можно было вести себя с ней и получше», — сказал он себе и подумал: почему он корчит из себя героя, когда почти все его знакомые призывного возраста прибегают к любым средствам, только чтобы не идти в армию? Быть может, все дело в том, что ему хочется пару лет пожить без Черити? Или в том, что он хотел бы ощутить в крови возбуждение боя?

Уолт так и не побывал во Вьетнаме, так и не услышал разрывов боевых снарядов. Вместо этого он два года провел в Форт-Одре, где выписывал лекарства заболевшим рядовым американской армии и распекал себя за никому не нужную, абсолютно пустую трату времени.

После демобилизации он получил работу на большом фармацевтическом заводе неподалеку от Вестлейка. Работа была однообразной, скучной и платили за нее намного меньше, чем они надеялись. Поэтому Черити, уже давно мечтавшая о ребенке, вынуждена была в очередной раз отложить эти мечты и пойти работать. Они решили, что Уолт по вечерам будет работать над рецептами, которые дал ему дед, — следовало привести их в соответствие с требованиями легального фармацевтического рынка. Однако он, как и многие другие люди до него, узнал, что когда работа нудная и монотонная, от нее очень устаешь. Его желание разбогатеть ослабло, и теперь он после работы частенько садился с бутылкой пива к телевизору или просто дремал — второе даже чаще. Вопреки его решимости забыть о прошлом, оно все равно пробивалось в его мысли, принимая образы отца или матери. Существовала еще одна проблема: казалось, на Западном побережье альтернативной медициной занимается каждый второй, и Уолт решил, что, отправившись служить, он опоздал на свой поезд до станции «Успех». А еще его очень тревожила другая мысль: он пришел к выводу, что больше не хочет быть фармацевтом.

Прошел год. Уолт все глубже погружался в апатию, и тогда Черити взяла инициативу в свои руки: предложила переехать в Нью-Йорк.

— Быть может, то, что тут делают все кому не лень, там большой дефицит, — предположила она.

— Ну да, и с чего же мы начнем?

— Начнем с того, что ты будешь работать не на других, а на себя. — Прекрасно. Отличная идея! — с сарказмом проговорил Уолт. — А на что мы будем жить до того, как чудесные снадобья моего дедушки станут популярны по всей стране?

— Все будет в порядке. — Черити спрыгнула с дивана и подошла к столу, сидя за которым, она рассчитывала бюджет их семьи и писала еженедельные письма матери. Достав из ящика блокнот, она протянула его мужу. — Вот, посмотри.

— Десять тысяч долларов? Черт возьми, но откуда? — в изумлении воскликнул Уолт. На его счету в банке была всего лишь сотня.

— Я экономила на всем, кроме того, тетя Пегги отписала мне две тысячи в своем завещании, и еще тысячу добавил дядя Марк Нехорошо так говорить, но они протянули ноги очень вовремя.

— Похоже, в твоей семье никто долго не живет, — заметил он.

— К чему это ты? Надеешься, что я тоже долго не протяну? — бросила Черити.

— Не глупи, это было так, к слову. Но почему ты не сказала мне об этих деньгах?

— Я думала, что ты можешь захотеть потратить их на что-то бесполезное, вроде отпуска. Поэтому я решила, что буду откладывать до тех пор, пока у меня не скопится десять тысяч.

— Черити, ты просто чудо.

— Ты и впрямь так думаешь? — улыбнулась его жена. — Я все распланировала, мы продадим это, — обвела она рукой мебель, которую все эти семь лет покупала на деньги, заработанные тяжким трудом. — Мы также продадим машину, наймем контейнер и перевезем то, что решим оставить, по железной дороге.

— А тебе не будет жалко отдать все это? — спросил Уолт, зная, как нелегко ей доставался каждый предмет и как она радовалась новым приобретениям.

— Не будет — в конце концов, это всего лишь вещи. Вскоре мы сможем заменить их новыми. Прежде всего в Нью-Йорке мы купим другую машину.

— Черити, твой план очень хорош, я признаю это. Но если ты хочешь купить новую машину за наличность, а не в кредит…

— Никакого кредита! — перебила она его.

— …тогда наших денег хватит ненадолго, ведь Нью-Йорк — очень дорогой город.

— Обещаю тебе, совсем без денег мы сидеть не будем. Мы снимем дешевое жилье с большой кухней — там ты сможешь работать над рецептами. А я найду работу — так же, как находила ее здесь. Когда ты решишь, что лекарства готовы — я предлагаю начать с двух, к примеру с крема от экземы и настойки от мигрени, а потом постепенно увеличить их число, — я сложу продукцию в багажник и начну объезжать аптеки штата. Видишь, как все просто?

Вот так и образовалась корпорация «Дабл-Ю-Си-Эф» — название предложила Черити, оно было сложено из их инициалов.

— Так будет лучше, клиенты подумают, что у нас большой фармацевтический завод. Некоторые продавцы средств народной медицины настолько глупы, что дают своим фирмам названия вроде «Лесного болотца».

— Я хотел назвать фирму «Водолей».

- Именно об этом я и говорю — от такого названия тянет любительством и духом хиппи. А «Дабл-Ю-Си-Эф» — это солидно. Но слоган мы возьмем дедов, тот, что тебе так нравится: «В старинных рецептах таится великая сила».

— Как скажете, босс. — Уолт улыбнулся воодушевлению жены. Его часто изумляло то, с какой легкостью она выдавала отличные идеи.

Сначала им пришлось нелегко. Они сняли однокомнатную квартирку без горячей воды в бедной части Ист-Сайда. Кухня даже отдаленно не напоминала «большую»: это был всего лишь отгороженный угол комнаты.

Вскоре кухня распространилась на всю квартиру — везде стояли горшки, колбы, пробирки, с потолка свисали пучки сушеных трав. В квартире было очень жарко, ведь газ горел почти постоянно.

Уолт должен был сделать средства, приготовленные по рецептам деда, устойчивыми и внешне привлекательными, ведь для деда их внешний вид почти не имел значения — покупали эти средства только провинциальные любители нетрадиционной медицины.

Советы и указания, которые слышал от Дензила внук, абсолютно не годились для Нью-Йорка.

«Быстренько все перемешай», «Ну и что, что здесь плесень? От нее одна польза», «Я знаю, что вкус у этого лекарства ужасный, но чем хуже его вкус, тем лучше оно лечит».

Однако теперь дедовские снадобья надо было продавать в условиях жесткой конкуренции, кроме того, следовало получить лицензию от соответствующих органов, прежде всего от Управления по контролю за продуктами и лекарствами. Кремы и лосьоны должны были быть однородными, очищенными от примесей и устойчивыми, то же касалось и микстур: нельзя было допустить, чтобы они распадались на компоненты или были очень неприятными на вкус. И, само собой, о плесневом грибке не могло быть и речи.

В выходные дни, когда Черити не работала, они выезжали за город и прочесывали леса в поисках необходимых им трав и коры деревьев.

Получать таким образом материалы для своих медикаментов было утомительно, дорого и требовало немало времени. Денег на их счете становилось все меньше, и жизнь была такой трудной, что Уолта даже перестали мучить воспоминания об отце и матери.

Работа нравилась ему ничуть не больше, чем раньше, но теперь он понимал, что она может привести его к цели — к богатству.

Черити заявила, что дизайном упаковки должны заниматься профессионалы.

— Даже если это обойдется нам недешево, мы пойдем на это, ведь привлекательная упаковка — ключ к успеху, — объявила она.

— А я думал, что наша продукция будет выдержана в коричневых тонах — ностальгия, знаешь ли, — сказал Уолт.

— Но в таком виде продаются и печенья, и сиропы, и лекарства… Нет, мне кажется, что наши средства должны быть белыми, в твердой упаковке с серебряными буквами — так они будут выглядеть стерильными. И, само собой, на них должна быть бросающаяся в глаза надпись «Испытано в лабораторных условиях», — добавила она.