Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Так он что, наркоман, что ли?

С наркоманом связываться не хотелось. Машка не любила их и побаивалась, предпочитая обходить стороной в тех случаях, когда это возможно, и по крайней мере пытаться там, где невозможно. Обычно удавалось.

— Когда-то он был самым известным специалистом по растениям, — объяснил Вий.

— Знаю я эти растения... травка, мак и что там еще используется, — пробормотала Машка.

— Глупая. — Май тихонько рассмеялся. — Ангельская пыль — это растение, глушащее любую магию в том помещении, где оно живет. Любую, даже нашу. И оно не поддается уговорам, как другие дети природы. Внутри не получится пользоваться магией.

Легко, кончиками пальцев толкнув дверь, он вошел в пещеру. Машка последовала за эльфом и попыталась прикрыть дверь за собой, но вопреки ее ожиданиям дверь оказалась безумно тяжелой, каменной и холодной. Она даже не дернулась. Плюнув на всю эту эльфийскую магию, Машка проскользнула в пещеру и огляделась. Стены здесь действительно сплошь заросли ангельской пылью, не слишком отличающейся от мохнатой плесени, что вырастает на забытом в теплой кухне сладком чае. Только эта была снежно-белой, очень красивой. Там, где в нормальных квартирах располагается плинтус, росли такие же белые резные листья и невысокая трава — вероятно, ангельский пух и перья.

— Ну и где здесь склад магических предметов? — поинтересовалась Машка.

— Сейчас найдем, — отозвался Май и отправился тщательно осматривать стены пещеры.

Что уж он там собирался найти, трещины или кнопки, говорящие о потайной двери, Машка вникать не стала. Зато, углядев замаскированный пышным ковром из той же ангельской пыли стеллаж, ринулась к нему. Живописно сваленные в кучки на полках предметы выглядели так, будто их туда запихали в большой спешке, а потом прикрыли ковром, чтобы не травмировать психику гостей. Уж Машка-то хорошо знала, что в таких кучах часто можно найти что-нибудь интересное. Обычно в них мирно соседствуют деньги, затолки, фотографии, серебряные ложки и грязные носки. Где-то в районе солнечного сплетения возникло неприятное ошушение щекотки, сопровождаемое подозрением, что их здесь ждали. Может быть, конечно, не конкретно их, а вообще гостей, но ждали точно. Однако усилием воли Машка эту неуместную мысль задавила.

— Ничего не трогай! — не оборачиваясь, предупредил Май, как будто и на спине у него были глаза.

— Слушай, мы сюда воровать пришли или на экскурсию?! — возмутилась Машка.

— Воровать, знаешь ли, тоже следует с осторожностью, — сообщил Май.

— Ну да, у тебя, видимо, большой опыт, — огрызнулась Машка, с тоской созерцая залежи непонятных, но, бесспорно, ценных вещей на полках.

Чей-то небольшой череп соседствовал там со скукожившимся цветком и с ожерельем из разноцветных камушков. На листе бумаги были небрежно рассыпаны засушенные травки и цветы, а рядом лежал полосатый жезл гаишника, в магической природе которого Машка не сомневалась и дома.

— Май! — окликнула Машка эльфа. — А это что, волшебная палочка?

— Я не знаю, что это, но на всякий случай не прикасайся. Мало ли что... Подожди, пока я закончу, — отозвался он напряженным голосом.

Машка хмыкнула. Вот высокомерная остроухая скотина! Всем же известно, что в фантастических романах смелость всегда вознаграждается, а магические веши с легкостью подчиняются пришельцам из иного мира — ведь пришельцы эти, как правило, неподвластны магии. Убедившись, что приятель ее занят поисками, она осторожно протянула руку к жезлу, повторяя про себя памятное: «У тебя нет власти надо мной!» Вдаваться в подробности она посчитала излишним: на жезле ведь не написано, кто был его владельцем.

Прикосновение словно пробудило предмет. В ту же секунду он начал меняться. Полосатость стала менее отчетливой, линии поплыли, а в следующее мгновение коварный жезл сменил цвет, став ярко-синим. На ощупь он был холодным, но Машка сердцем чувствовала, что жезл радуется ей и готов подчиниться. Не зря же он так старался привлечь ее внимание. На пробу она пару раз взмахнула им, но ничего не случилось. «Ладно, дома разберусь», — решила Машка и попыталась сунуть добычу за пазуху. Бесполезно — пальцы прилипли к жезлу намертво. Она уже собиралась запаниковать, когда Май радостно вскрикнул и дальняя стена пещеры беззвучно отъехала влево, открыв тайник. Машка быстро спрятала руку за спину и ринулась вслед за эльфом.

Потайная комната, однако, оказалась практически пустой. Грубо сколоченный стол и скамья — вот и все, что там было. На стенах, правда, висело множество ковриков и занавесей, да на полу лежал тонкий ковер с растительным рисунком. Май тут же сунул нос за ближайшую занавесь, но, кроме загадочных приборов, ничего там не обнаружил.

— Кажется, у нас мало времени, — решительно сказал он, прислушавшись к своим ощущениям. — Поищи по той стороне, а я займусь этой.

— Что, больше никаких идей нет? — тоскливо поинтересовалась Машка. — Может быть, заклинание какое поисковое произнести нужно?

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал Май. — Здесь тяжелая атмосфера.

— Да? — поразилась Машка и потянула носом. — Странно. Я ничего не чувствую, хотя насморка нет.

— Я не в этом смысле, — объяснил эльф, — а в том, что в пещере вряд ли получится провернуть какое-нибудь магическое действие. Ангельская пыль, я же говорил тебе.

— Это ужасно неудобно, — попеняла Машка эльфу, словно именно он был тем самым садоводом-любителем, который насажал здесь дряни, глушащей магию.

— Неудобно, — согласился Май. — Но, увы, я ничего не могу с этим поделать. Попробуй попросить пещеру нам помочь. Чем Разумец не играет, вдруг ты ей понравишься...

— У меня, между прочим, нормальная ориентация, — напомнила Машка и уставилась на стену пещеры.

Ничего привлекательного в камне не было, да и Машка считала, что будет выглядеть довольно глупо, разговаривая с голой стеной. Тогда она закрыла глаза и попыталась представить себе, что в сером холодном камне живет милая пожилая женщина вроде Анны Петровны, терапевта из поликлиники, у которой Машка частенько выклянчивала справки после того, как прогуливала школу. Как назло, перед внутренним взором возникала только Степанцова, стоматолог из той же поликлиники, отличавшаяся крайне стервозным характером. Видимо, это должно было означать, что пещере Машка не очень-то нравится. Не сказать чтобы ее это удивило, скорее расстроило. Но на слепое везение она и не рассчитывала — не привыкла.

Машка, вздохнув, принялась обследовать дальнюю стену пещеры. Первая занавесь скрывала груду грязных тряпок, вторая — склад ржавого средневекового оружия. На третьей занавеси сердце ее тревожно екнуло. Левому уху стало тепло. Ощущение, что некто невидимый тихонько шепчет ей на ухо, не было неприятным, скорее просто необычным.