Суженый - Варя Медная

С господином Плюсом мы распрощались на пересадочной станции. Зал ожидания чем-то напоминал филиал на границе Затерянного королевства, которым заведовал господин Трясински. Только из пассажиров были мы да тролль, мирно спавший в уголке.

Стены пестрели плакатами, предлагавшими самые разнообразные виды транспорта вплоть до крысиной упряжки для гномов. Возле изображения кареты я ненадолго остановилась, испытав прилив ностальгии.

Сонный клерк перегнулся через стойку, без интереса оглядел нашу небольшую группу и потянулся к намотанной на барабан ленте.

— Два взрослых билета и две половинки, — гаркнул он. Тролль подпрыгнул и заворчал во сне, но не проснулся.

— Кого это ты назвал половинкой? — возмутился Магнус. — Выписывай полноценные билеты!

— Паукам и бабочкам не положено, — отрезал эльф, потом увидел на плече у Магнуса дворец и добавил: — А вот на багаж надо покупать отдельный билет.

Паук шмякнул тюк о пол и угрожающе двинулся к стойке.

— Послушай, ты…

Я присела и попыталась шепотом урезонить его.

— Магнус, мы всё равно не собираемся их покупать. Если ты забыл, с нами Озриэль.

— Это дело принципа, — кипятился паук.

Назревал конфликт.

Озриэль лучезарно улыбнулся клерку, пока я удерживала Магнуса.

— Вы не подскажете, где здесь ближайшее зеркало? Желательно повместитель… в смысле большое, просторное — такое, чтобы моя невеста полюбовалась на себя во всей красе. Видите, какие у неё шикарные волосы?

Клерк видел, и, похоже, его мало что могло впечатлить в этой жизни.

— Вторая дверь налево. — Он вяло махнул в сторону смежного зала и снова уткнулся в «горшочек с волшебными бобами»: в этой игре нужно успеть подогнать боб по цвету к остальным, пока на поверхность не всплыл новый.

Мы поблагодарили его и двинулись в указанном направлении.

— Озриэль, тебе вовсе необязательно провожать нас до порога, — начала я. — Ты ведь, наверняка, ещё не виделся со своей семьей после темницы. Нам главное оказаться у себя в королевстве, а уж там как-нибудь доберемся до дворца, и…

— И думать забудь! Я не успокоюсь, пока не передам тебя отцу лично в руки.

Как вскоре выяснилось, решение Озриэля спасло нас от новых бед.

Указанное клерком зеркало отвечало всем пожеланиям. Конечно, мы бы и через ручное пролезли, как когда-то, выбираясь из Шаказавра, но зачем путешествовать в сундуке на крыше кареты, если можно наслаждаться комфортом на сиденье внутри?

Ифриту понадобилось несколько минут, чтобы подготовить его. Магнус и Арахна удалились к окну пошептаться: паук всё ещё ворчал, и бабочка успокаивала его. Озриэль встал перед зеркалом, осмотрел раму, пощупал поверхность, примериваясь.

Я приблизилась сзади, не решаясь встретиться с ним глазами даже в отражении.

— Озриэль, то, что случилось в замке… я хотела бы объяснить.

— Потом, Ливи, — мягко ответил он, продолжая поглаживать кончиками пальцев стекло, и тоже не глядя на меня. — У нас ещё будет время. Всё, готово.

Последние слова он произнёс громко. Магнус и Арахна вернулись из своего уголка.

— Что мне делать?

— Просто обними меня. А вы покрепче схватитесь за Ливи.

Паук, впервые путешествовавший через зеркало, разволновался и в итоге переусердствовал, пришлось попросить его ослабить хватку, иначе моя левая рука грозила отсохнуть. Арахну я осторожно взяла за крылышко, стараясь держать как можно аккуратнее, и обняла Озриэля.

Мы зажмурились и шагнули в другое королевство.

Глава 32

дом, милый дом…

— …заявили о своей полной готовности подтвердить лояльность Вашему Величеству размещением войск на границе с…

Наше появление сопровождалось порывом ветра, и листки в руках первого советника Иезуитуса разлетелись по всему тронному залу, а сам он закрылся руками, как от слепящего света, хотя никакого света не было.

Мы просто вышли из зеркала.

— А у вас тут уютно, — заметил Озриэль, спрыгивая на пол и помогая мне спуститься. Магнус со стоном облегчения покинул запястье и поспешил к выпущенной на свободу Арахне.

Первый советник Иезуитус быстро пришёл в себя. Этому его научили двадцать лет супружеской жизни с леди Годзивой и статус отца при семи дочерях.

— Стража!

Я решительно оттолкнула его и побежала к трону.

— Папа!

Король остановил на мне холодный взгляд и не шелохнулся, когда влетевшие в зал стражники схватили меня у подножия возвышения. Я забилась в их руках, сдавленная со всех сторон мышечной массой.

— Что вы делаете? Отпустите! Папа, скажи им! Неужели ты не узнал меня? Это я, твоя дочь!

Он продолжал безучастно смотреть на меня, водя пальцем по ободку кубка, из которого имел обыкновение потягивать черничную настойку, слушая доклады Иезуитуса.

— Отчего же, узнал. Тебя зовут Оливия, но ты не моя дочь. У меня нет дочери.

Это было уже слишком.

Не для того я проделала такой долгий путь прочь из родного дворца и обратно в него, чтобы потерпеть поражение в буквальном смысле в двух шагах от цели.

Я оглянулась. Озриэль стоял на коленях, почти прижимаясь лицом к полу, руки ему выкручивали двое крепышей, которых я знала всю жизнь, и для которых моё слово последние семнадцать лет равнялось отцовскому.

— Гарррольд! Меерхольд! — рявкнула я. — А ну, отпустите его!

Сработали рефлексы. Стражники на миг растерялись и послушались. Озриэлю хватило и мига. Он вывернулся, оставив в их руках куртку, подбежал ко мне, заехал в глаз одному стражнику, а второго я сама лягнула в голень — эти двое были из новых. Когда тот, стеная, согнулся, выхватила висевшую у него на боку саблю и кинулась к трону, на ходу вытряхивая содержимое мешочка в ладонь. В спину неслись крики, в зал, стуча каблуками, вбегали новые стражники и гвардейцы. Отец оперся о подлокотники и собрался подняться, продолжая глядеть на меня, как на чужую. Его кубок успел опустеть. Я кинула внутрь кровеит, разбила его рукояткой сабли и выплеснула поверх содержимое склянки. Раздалось шипение, масса завертелась, подхваченная круговоротом.

Не дожидаясь завершения реакции, я схватила кубок и выпалила.

— Папа, ты скоро станешь дедушкой!

Видимо, сердце не единственное пристанище любви внутри нас. Родительская любовь разлита во всём существе, в каждой клеточке, и эти слова услышала та часть отца, которая никогда не переставала считать меня дочерью. Иначе как объяснить, что король хлопнулся обратно на трон, разинув от изумления рот?

Я проворно залила внутрь зелье, прижала ладонью, чтобы не выплюнул, и хорошенько стукнула его по спине. Он издал булькающий звук, пытаясь отцепить мои руки, но я убрала их лишь тогда, когда услышала глотающий звук, и попятилась.