Грядущая буря - Дэвид Вебер

— Очевидно, Вы очень высокого мнения о своих способностях, адмирал, — сказал он холодно. — Ну так и я уверен в возможностях своего флота. Я думаю, что мы совсем скоро увидим, кто из нас прав. У Вас есть десять минут на то, чтобы принять решение. Если Вы к тому времени не опустите клинья и не подготовите свои корабли к сдаче, то другой возможности сделать это Вам больше не предоставят.

— Филарета, конец сообщения.

Глава 22

— Сэр, «Кантата» завершила переход.

— Спасибо, Фрейзер.

«Единственное, что за всё их, надо сказать весьма продолжительное, время пребывания на Мантикоре осталось неизменным в коммандере Фрейзере Адамсоне», — пришло в голову Лестеру Турвилю, — «это отсутствие воображения. Как правило, реакцией того на любое событие вне сферы его служебных обязанностей была полная невозмутимость типа моя-голова-занята-важными-вещами-не-беспокойте-меня, а это частенько чертовски раздражало. Хотя, надо признать, были ситуации, в которых у подобной невозмутимости были свои преимущества. На самом деле, он временами сам задавался вопросом — а не стоит ли и ему взять пример со своего коммандера.»

«И каждый раз отвечал отрицательно. Ему потребовалась определённая… гибкость ума, чтобы пережить тот подхвативший его бурный поток событий, вновь сделавший его командующим Второго Флота (хотя это был не тот Второй Флот, который он привёл к системе Мантикоры) и включив последний в качестве хевенитского компонента в то, что получило имя «Большой Флот».»

«Название было предложено Элоизой Причарт и сам Турвиль соглашался с тем, что это была удачная идея. Пожалуй, это был единственный способ избежать растаскивания подчинённых ему подразделений по другим флотам. Его самого это не очень беспокоило, в отличии, как он точно знал, от достаточно значительного числа хевенитских офицеров. И не менее значительного числа чёртовых политиков на Новом Париже. Особенно среди тех, кто полагал, что мог бы, воспользовавшись этой ситуацией, получить дополнительное политическое преимущество. Да что там говорить, многие посчитали себя оскорблёнными просто самим фактом назначения Герцогини Харрингтон на должность командующего этим соединением, даже не пытаясь разобраться в том, чем это было вызвано!»

С самого начала Турвиль понял, что его назначение не будет похоже на пикник. Но его здорово выручало то, что, во время нахождения в лагере военнопленных, манти разрешили ему собрать всех его офицеров вместе, а последнее фактически позволило ему и его штабу продолжать выполнять свои обязанности старших высокопоставленных руководителей личного состава первоначального Второго Флота. (Собственно говоря, он сам был самым высокопоставленным хевенитским офицером, взятым в плен во время боевых действий, за всё историю Республики. Каковой факт он сам считал довольно сомнительной честью). В результате, когда она ему потребовалась, в его распоряжении оказалась грамотная, хорошо сработавшаяся команда, хотя заставить её мыслить категориями не «противостояния манти», а «взаимодействия с манти», оказалось далеко не самым простым делом, которым ему приходилось заниматься. Что, впрочем, было вполне объяснимо — выработавшаяся за столько лет привычка стала второй натурой. Хотя, как подозревал Турвиль, нехватка воображения у Адамсона существенно облегчила его тактику эту переориентацию.

— Сэр, сигнал от коммандера Пруитта. — лейтенант-коммандер Анита Айзенберг стала, бесспорно, самым юным штаб-офицером, с которым Турвиля когда-либо работал, но её производство из лейтенанта в лейтенант-коммандеры во время нахождения в лагере военнопленных было безусловно заслуженным. По существу, в той ситуации у него не было острой необходимости в начальнике связи, но она смогла стать незаменимой дюжиной других способов. — «Кантата» инициализировала передачу данных.

— Спасибо, Ази. — Турвиль, коротко улыбнувшись ей, повернулся к Адамсону. — Фрейзер, для нас есть что-то новое?

— Пока ничего не вижу, сэр. — Тон Адамсона, изучающего тактическую схему, обновляющуюся по мере загрузки данных с КЕВ «Кантата», был слегка отсутствующим. — Похоже, Филарета продолжает поддерживать ускорение. Если он его сохранит, то пересечёт гиперграницу приблизительно через четыре минуты. И вот тогда, — в голосе офицера-тактика вместо безразличия стали появляться нотки полного удовлетворения. Если дело касалось реализации тактических планов — его фантазия включалась на полную катушку, и он с нетерпением ждал этого момента с тех пор, как план операции был доведён до них, — он отгребёт по полной.

Турвиль кивнул с задумчивым видом, между тем его пальцы продолжали снимать оболочку с одной из его фирменных сигар, бывших частью его имиджа. Адмирал постарался потщательнее скрыть улыбку, способную, возможно, испортить многозначительность выражения его лица, поскольку знал, как оценивающе наблюдает сейчас за ним каждый офицер на флагманском мостике корабля ФРХ «Террор». Он чувствовал волны ожидания, расходящиеся от своих подчинённых, словно эти мужчины и женщины — большинство которых, хоть и были знакомы с его репутацией, но никогда не встречались с ним лично до того момента, когда он принял над ними командование — ждали настоящих доказательств своего участия в этом конфликте.

Древесный кот, взгромоздившийся на спинку его командирского кресла, напротив, не скрывая своих чувств, издал мягкий звук, в котором смешались смирение и шутливый выговор. Крадущемуся-в-Ветвях не нравился запах тлеющего табака. Или, возможно, он делал вид, что не нравится; так как Турвиль пару раз ловил его на обнюхивании сигар — обнюхивании, подозрительно напоминавшем дегустирование. В любом случае, казалось, что его спутник был готов смириться с запахом табака, являющимся частью образа принятого им двуногого, хотя определенно не пытался скрывать своего отношения к табаку на людях. Способности Турвиля читать знаки кошачьего языка были всё ещё в зачаточном состоянии, но и не нужно было быть знатоком, чтобы понять сообщение Крадущегося-в-Ветвях, когда тот передней парой лап с длинными пальцами ловко запечатал шлем своего контактного скафандра в тот же момент, как только человек начал разворачивать сигару.

— Что ж, — прозаично произнёс он, — пора готовиться к танцам. — И, прикусывая кончик сигары, улыбнулся загерметизировавшемуся древесному коту. Удостоверившись в том, что сигара сидит под утончённо-надлежащим углом, он перевёл взгляд на дисплеи комов, связывающих его с флагманскими мостиками трех оперативных групп составлявших его возрождённый Второй Флот.

Каждую минуту с того момента, когда он узнал о своём новом назначении, он посвятил подготовке к тому, чтобы вписаться в свою новую команду, и этому помогало то, что он достаточно хорошо знал командующих всех трёх своих оперативных групп. И до сих пор он не был уверен, что достиг цели. После почти целого стандартного года вдали от командной палубы он чувствовал себя безусловно устаревшим, и он задался вопросом, как эти трое будут себя чувствовать, выполняя приказы адмирала, потерпевшего абсолютное поражение в последнем сражении, которое он провёл в этой самой звездной системе. Собственно говоря, он сам всё ещё задавался вопросом, что чувства испытывала адмирал Паскаль Лэнгли — командующая основным Флотом — когда почти семьдесят процентов её боевой стены были внезапно отданы для выполнение боевой задачи под чужим командованием. На её месте Лестер Турвиль напился бы вдрызг — и плевать на тех, кто узнал бы об этом.

Правда первоначальный план предусматривал назначение командующим воссозданным Вторым Флотом Томаса Тейсмана, и никто, даже с хорошо-известным характером Лэнгли, не мог помыслить оспорить эту точку зрения. Но как бы то ни было, всё изменилось в тот момент, когда были пересмотрены цели контакта с Филарета. Предположение, что Тейсман мог бы наиболее эффективно действовать с чужого флагмана, высказала Герцогиня Харрингтон, но несколько неожиданно для Турвиля, было с энтузиазмом подхвачено самим Тейсманом, что оставляло Второй Флот без адмиралов, имеющих реальный боевой опыт управления полномасштабными флотскими соединениями.

За исключением «оказавшегося под рукой» Лестера Турвиля.

— Ладно, народ, — обратился он к командующим своими оперативными группами. — Коммандёр Адамсон сейчас отсылает вам команду на исполнение. Отсчёт пошёл. Кто-нибудь хочет произнести какие-нибудь исторические слова?

Он вопросительно изогнул бровь, тем временем извлекая из старомодной серебряной зажигалки крошечный шарик плазмы и, пыхтя, тщательно раскуривая ароматную сигару.

— Адмирал, я не знаю «исторических слов», — с эксцентричной улыбкой отозвался вице-адмирал Оливер Диамато, — но я думаю, что мы будем готовы, как только получим сигнал. — Он покачал головой. — Но, тем не менее, я должен сказать, что всё ещё задаюсь вопросом — когда мы наконец очнёмся от этого странного наваждения?