Грядущая буря - Дэвид Вебер

Она вновь сделала паузу, сопровождаемую кремниево-твердым взглядом карих глаз.

— Адмирал, независимо от того на что надеются те, кто послал Вас сюда, у Вас вообще нет ни единого шанса выполнить Вашу миссию. Если Вы всё же сделаете попытку выполнить Ваши приказы, то, особенно после этого предупреждения, все последствия этого решения, включая гибель тысяч Ваших подчинённых и — как наиболее вероятный результат — глобальную войну между Звездной Империей и Солнечной Лигой — лягут на Вас и тех коррумпированных чиновников, что послали Вас сюда без единой крупицы юридических полномочий и каких-либо моральных оправданий.

— Александер-Харрингтон, конец сообщения.

Когда она замолчала, флагманский мостик корабля ФСЛ «Филип Оппенгеймер» окутала тишина, в которой Филарете потребовалась вся его сила воли, что сохранить невозмутимое выражение своего лица.

«Похоже, она не блефует. И она, очевидно, знает — или хочет убедить нас, что знает — всё о полученных нами приказах. Но, черт возьми, у нее нет и полсотни кораблей стены! И никто не мог провести так много боев, сколько по слухам провела эта женщина, не научившись убедительно блефовать!»

— Запись для передачи, — словно со стороны услышал он свой голос.

— Готово, сэр, — ответил Седжвик. — Микрофон включён.

— Адмирал Александер-Харрингтон, — он заставил свой голос быть столь же холодным, какой была её улыбка, — очевидно, Вы действительно знаете, зачем я здесь. В таком случае, я не вижу причин, чтобы не уточнить ряд животрепещущих вопросов. Очевидно, что имеется кардинальные различия в интерпретации недавних событий между Вашей звездой нацией и Солнечная Лига, и у меня нет никаких намерений обсуждать с Вами эти интерпретации. В то же время я не согласен с использованием Вами термина «захват» при описании данных мне указаний — я действую от имени Солнечной Лиги и, в соответствии с распоряжениями, требую от Вас отмены состояния боевой готовности и сдачи всех вооруженных сил Мантикоры, повторное открытие тунельных сетей, которые Вы незаконно закрыли для всех кораблей под флагом Солнечной Лиги — а это является прямым актом экономической войны против Лиги, противоречащем всем принципам свободы торговли и перемещений — и капитуляции Вашего правительства. Вы можете верить в то, что у Вас есть шанс одержать победу над моими силами. Собственно говоря, Вы фактически может иметь такую возможность, хотя я и позволю себе в этом усомниться. И даже если у Вас это получится, то Вы не сможете сделать это без существенных потерь с Вашей стороны. Прошу Вас рассмотреть внимательно и тот факт, что в дополнение к пятнадцати сотням находящихся в строю супердредноутов есть еще более восьми тысяч в Резерве Флота. Мое присутствие здесь должно всего лишь показать Вам насколько серьезно Лига оценивает данную ситуацию, и я уверяю Вас, что против десяти тысяч «кораблей стены» Солнечной Лиги у Вас нет ни единого шанса.

Он сделал паузу, чтобы позволить ей оценить его заявление, затем расправил плечи и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Адмирал Александер-Харрингтон, я намерен исполнить данные мне приказы. Используя Ваши собственные слова, хочу заявить, что если Вы окажете сопротивление, то вся ответственность за смерть тысяч Ваших подчинённых — падёт на Ваши плечи и Звездную Империю Мантикоры. Я требую, чтобы Вы немедленно сдали мне свой флот. Если Вы откажетесь, то я заставлю Вас.

— Филарета, конец сообщения.

* * *

— Ну, пока всё без неожиданностей, — отметила Хонор пятьдесят с лишним секунд спустя. — За исключением пассажа о требовании повторного открытия терминалов. Предполагаю, что Старый Чикаго всё же нашёл время, чтобы отправить сообщение нашему визави, пока тот собирался в путь.

— Пусть я покажусь самонадеянной, предположив, что оно пришло от солли, — с недовольной миной пробормотала Мерседес Бриэм.

Хонор с лёгкой улыбкой покачала головой, тем временем проверяя данные таймера обратного отсчёта мерцающего в углу главного тактического дисплея. Она конечно могла использовать буи системы «Гермес», раскиданные по системе наравне со стелс-платформами «Призрачного Всадника», чтобы побеседовать с Филарета и в реальном масштабе времени, но в данном конкретном случае задержка коммуникаций, обусловленная скоростью света, играла в ее пользу.

— Время для второго раунда, Харпер, — обратилась она к лейтенант-коммандеру Брэнтли.

— Да, Ваша Светлость, — отозвался начальник связи. — Запись пошла.

— Адмирал Филарета, я вижу, что здравомыслие всё еще не является обязательным для офицерского корпуса Солнечной Лиги, — начала она, сфокусировав взгляд прямо на устройстве записи. — Я не буду утверждать, что это стало для меня неприятным сюрпризом, учитывая последние однотипные самоубийственные решения Соларианских адмиралов — в особенности, как показали последние инциденты, адмиралов Боевого Флота. Может ли кто-нибудь носящий мундир Солнечной Лиги утверждать, что он одержал победу в спровоцированном им боевом столкновении? Кроме, разумеется, того случая, когда Ваш отважный личный состав без предупреждения открыл огонь по кораблям с отключенными импеллерами. Чего, смею я Вам указать, не будет в данном случае.

Её губы презрительно искривились, и столь же искреннее презрение светилось в её карих глазах и звучало в её голосе.

— Разумеется, я не могу воспрепятствовать Вам затащить весь свой флот в еще худшую ситуацию, чем та, в которую угодила Сандра Крэндол. Но решительно заявляю Вам, что запись этих переговоров — и без всяких купюр — будет передана в качестве доказательств в военный трибунал, перед котором Вы, я уверена, предстанете, если окажитесь в числе выживших после ждущего Соларианский флот очередного разгрома. Я повторяю свое первоначальное предупреждение. Если силы под Вашей командой пересекут гиперграницу этой звездной системы, то они будете атакованы и уничтожены, а Звездная Империя Мантикоры и ее союзники будут считать себя в состоянии войны с Солнечной Лигой.

–Александер-Харрингтон, конец сообщения.

* * *

–Александер-Харрингтон, конец сообщения.

Ноздри Массимо Филарета трепетали от неприкрытого презрении, звучавшего в её холодном сопрано, но, все же, он заставил себя успокоиться и подумать.

К настоящему моменту обмен сообщениями продолжался уже две с половиной минуты, оставляя ему всего чуть более трёх минут до гиперграницы. Своими распоряжениями Дэниэлсу он обеспечил себе дополнительный подушку безопасности, но даже в этом случае, он должен был принять окончательное решение в течение следующих двух минут.

«Эта женщина должно быть сошла с ума. Выступать против десятикратно превосходящих её сил, с нулевой базовой скоростью относительно планеты, против Флота, надвигающегося на неё со скоростью более чем пять тысяч километров в секунду. Если она надеялась держаться от него на большой дистанции в таких условиях, то компенсаторы её кораблей должны были быть способны выдерживать чертовски большие ускорения — больше чем в самых диких предположениях! Пусть даже она надеется разнести нас в пух и прах этими своими проклятыми ракетами еще до того, как мы выйдем на дистанцию, с учётом нашего преимущества в скорости, действительного огня своих собственных птичек», — размышлял Филарета. — «Может быть и так. Но, знает ли она это или нет, она уже находится в зоне досягаемости моих ракет. Точность может хромать, но они достигнут цели, а у меня в десять раз больше кораблей, чем в её стене! И я не собираюсь терять подобный шанс. Не в этой тактической ситуация, где долбанные манти не могут сбежать от нас, уйдя за внешнюю границу эффективный зоны огня. Это выглядит как шанс вынести, по меньшей мере, треть оставшейся у них боевой стены, а они не смогут позволить себе понести такие потери даже в обмен на весь мой Флот.»

«Но, черт возьми, она не может не понимать этого! Почему же она тогда подталкивает меня к этому решению?»

Он вгляделся в дисплей в последний раз и, глубоко вздохнув, сделал окончательный выбор. Повинуясь взмаху руки, к нему подошёл Седжвик.

— Сэр, микрофон готов, — доложил офицер-связист, и Филарета яростно взглянул в объектив.

— Очевидно, Вы очень высокого мнения о своих способностях, адмирал, — сказал он холодно. — Ну так и я уверен в возможностях своего флота. Я думаю, что мы совсем скоро увидим, кто из нас прав. У Вас есть десять минут на то, чтобы принять решение. Если Вы к тому времени не опустите клинья и не подготовите свои корабли к сдаче, то другой возможности сделать это Вам больше не предоставят.

— Филарета, конец сообщения.

Глава 22

— Сэр, «Кантата» завершила переход.

— Спасибо, Фрейзер.

«Единственное, что за всё их, надо сказать весьма продолжительное, время пребывания на Мантикоре осталось неизменным в коммандере Фрейзере Адамсоне», — пришло в голову Лестеру Турвилю, — «это отсутствие воображения. Как правило, реакцией того на любое событие вне сферы его служебных обязанностей была полная невозмутимость типа моя-голова-занята-важными-вещами-не-беспокойте-меня, а это частенько чертовски раздражало. Хотя, надо признать, были ситуации, в которых у подобной невозмутимости были свои преимущества. На самом деле, он временами сам задавался вопросом — а не стоит ли и ему взять пример со своего коммандера.»