Мастер Исхода - Александр Мазин

Страха не было. Было лишь острое сожаление. Меня переиграли.

Но накопленная Сила была при мне, и, когда я выплеснул часть этой Силы на тварей, они притормозили, сообразив, что ужин откладывается. И с его приготовлением придется повозиться.

Ну давайте, объединяйтесь и давите!

И они объединились. Далеко не все. Не больше полусотни. Зато уж даванули в полную мощь. Я еле успел «прикрыться» и защитить своих зверей. Мы стали одним целым.

Через пару секунд стало ясно, что соревнование Сил я проиграл.

Осталось сойтись врукопашную.

Я отступил к стене.

Что ж драться, так драться. Хотя шансов у нас немного…

Мишка заворчал. Ему очень не нравились мои мыслеобразы.

«Я здесь, — сообщил мой зверь. — Я, здоровенный медведь, здесь. И черная ловкая кошка тоже здесь. Если ты захочешь, мы убьем их всех».

Мишка был готов сражаться.

Лакомка — нет.

«Здесь — большие ящерицы, — сообщила она. — Они привели больших ящериц для тебя, Большой!»

Динозавры? Из «щели» я их не чувствовал.

«Они снаружи, — сообщила Лакомка. — Я их слышу».

«Бежать! — требовала Лакомка. — Прорваться! Спасаться!»

Где-то наверху, под сводами пещеры ее желанию отчаянно вторила Марфа. Мы все были в одной связке. Спастись или погибнуть.

Жаль, но я не видел пути спасения. Их слишком много.

Десятка два Маххаим двинулись к нам. Я на миг «высунул нос» из своего «укрытия» — и едва успел нырнуть обратно. Ментальный пресс тварей не ослабел ни на йоту.

Драться на физическом уровне? Пара-тройка Маххаим сделают меня запросто. Примерно столько же — на Ласточку. Одна надежда на Мишку.

Твари остановились. Я не улавливал их чувств, но страх можно угадать и по движениям.

Никто из них не хотел быть первым.

Один из оборотней выдвинулся вперед.

— Ты умрешь, — сообщил он мне на диалекте аниф. — Ты умрешь правильно, так надо!

В этом шипящем голосе была абсолютная уверенность.

— Возможно, — согласился я. — Но сначала умрешь ты! — И сделал стремительный выпад.

Тварь не менее стремительно отпрянула.

Пат.

Возникла естественная пауза. И тут я обратил внимание на то, что остальные твари не теряют времени даром: выстраиваются звездой вокруг кумира.

Я ничего не чувствовал, поскольку «сидел в щели». Но нутром чуял: происходит нечто нехорошее.

Черные погнали женщин к центру пещеры.

Я ничего не мог поделать. Отойти от стены — значит лишиться единственного преимущества.

Я вновь «высунул нос»… Ах ты…

Все-таки они не стали травить нас динозаврами. И — о радость! — ментальный пресс заметно ослабел. Да что там — он почти исчез. Маххаим объединились!

Неужели нам улыбнулась удача?

Сотни Маххаим творили свой жуткий обряд. Тьма разрасталась. Я ощущал острое наслаждение сотен Маххаим (отвратительное и, одновременно, притягательное ощущение), я слышал низкий вибрирующий рёв, испускаемый оборотнями. Толпа женщин подалась назад. Черные попытались им помешать, но страх был сильнее боли от ударов. Я чувствовал беспомощный ужас женщин и детей (им казалось, что, сбившись вместе, они окажутся хоть в каком-то подобии безопасности), я слышал плач и стоны, вполне органично вплетавшиеся в «песню» Маххаим.

Когда я убивал Маххаим, сгусток воплощенной в нем Тьмы бесследно растворялся в пустоте. Сейчас происходило обратное. Из пустоты рождалась Тьма.

Я видел, как клубившаяся в зале мгла обретает форму и собирается воедино над черным идолом.

Я увидел черную воронку, колодец в Бездну, который внезапно пришел в движение и медленно пополз в сторону женщин.

Чудовищное действо завораживало. Я потерял ощущение времени…

Лакомка, уловив мое состояние, шлепнула меня лапой.

Я очнулся.

Десятка два Маххаим вполглаза следили за нами (я это ощущал), остальные полностью погрузились в обряд.

Сейчас или никогда.

Я коснулся Мишки и Лакомки.

Приготовьтесь!

Тьма еще не коснулась женщин, но их страх достиг критической точки. Дальше — только безумие. Будь они наверху — бросились бы бежать без оглядки. Здесь бежать было некуда: с одной стороны камень, с другой — оскаленные пасти оборотней.

Повинуясь моей мысленной команде, Мишка рванулся вперед, как стартующее «крыло».

«Эх! Мне бы настоящее „крыло“! Или хотя бы „вертушку“ с лазерными подвесками».

В какой-то миг в моем сознании возник очень четкий образ: сторожевое «крыло», брошенное на перехват мигрирующей стае диких собак. Раскатистый рык турбин, стремительное скольжение, частые, точные плевки огня и разбегающаяся в панике многотысячная стая… Только не диких собак — Маххаим.

Откуда взялся этот образ, я не знал. Может, всплыло из подсознания сказанное Шу Дамом слово «Граница».

Живой таран опрокинул сразу троих тварей. Один оборотень был раздавлен всмятку (я ощутил «приход»), остальные разлетелись кеглями… Тут вступила в дело моя шашка. Клинок отрубал тянущиеся ко мне конечности и сносил головы тварей почти так же эффективно, как плющила их когтистая лапа Мишки.

О-о-о! Это было восхитительно! Сила вскипела во мне и выплеснулась наружу. Сгустки Тьмы схлопывались один за другим. Страшная воронка качнулась и остановилась.

…Волна боли и ужаса, беззвучный вопль сотен нелюдей. Они не могли сопротивляться. Мишка ворвался в «звездный» строй Маххаим, опередив меня на пару секунд. Он ведь был не слишком сенситивен, мой славный медведь, но шквал эмоций достал даже его, многократно усилив ярость.

«Убьем их всех!» — Лакомка взревела, сбила с ног подвернувшегося Маххаим, выпотрошила его тремя ударами лап и обрушилась на следующего.

Я не отставал. Я пел, я кричал от восторга. И моя шашка тоже пела, снося изуродованные превращением головы…

Пляска смерти оборвалась внезапно. Тьма всколыхнулась и лопнула багровым глазом. На миг мне показалось, что свод пещеры распахнулся в черную бесконечность…

Я ужаснулся: в самой гуще Маххаим (как я его разглядел — непонятно), у подножия черного идола, там, где раньше — у ног гиганта — покоилась меньшая статуя, лежал человек. Лежал в характерной позе совершившего Исход: свернувшись, как эмбрион в материнском животе, прижав лицо к коленям. Я видел только гладкий безволосый (?) затылок…

У меня не было времени удивляться. Я рванулся вперед (Мишка опять опередил меня, расчистив проход) и встал над лежащим, повернувшись лицом к оборотням. Мишка и Лакомка прикрыли меня с обеих сторон.

И в этот момент наш порыв иссяк. Будто кто-то разом выпил всю нашу восторженную ярость.

Мы все еще были готовы драться, но мы — проиграли.

Единство тут же распалось, твари опомнились. Сотни оборотней — против нас троих.

И не только оборотней.

Маххаим дружно зарычали и подались в стороны.

Ящеры. Огромные хищники, каждый — вдвое больше Мишки. Вернее, каждая. Это были самки.

И я, Мастер Исхода, не мог ни остановить их, ни напугать. Маххаим внушили хищницам, что мы хотим уничтожить их кладки. Яркая картина Мишки и Лакомки, пожирающих яйца, возникла перед моими глазами, едва я попытался коснуться примитивных умишек рептилий.

Хищницы вытянули шеи и дружно зашипели. Нас разделяло шагов тридцать. Один прыжок…

Ящеры не нападали. Им очень хотелось разорвать нас в клочки, но невидимый поводок воли Маххаим удерживал их.

Почему? Оборотни хотят взять нас живьем?

Что ж, пусть попробуют!

Лакомка и Мишка дружно зарычали, я поднял шашку…

Огромные головы на длинных вытянутых вперед шеях вдруг подались назад…

Выпуклые глаза уставились на что-то за моей спиной…

За моей спиной возвышался трехглазый идол и лежал мой беспомощный брат…

Я не видел, что там происходит, лишь почувствовал движение воздуха…

В следующее мгновение ментальные поводки, удерживающие динозавров, исчезли. Но стоптать нас они не успели.

Это было — как выдох. Словно здоровенная статуя за нашей спиной внезапно ожила и выдохнула из мертвой груди леденящий, лишающий разума ужас.

Секунда — и ящеров больше нет. Я слышал удаляющийся топот и вой изувеченных Маххаим, которых стоптали удирающие хищницы.

Но я не мог порадоваться спасению.

Ужас, осязаемый, плотный, втянул меня в себя, как болотная топь. Одно мгновение — и я, потный и слабый, еле стою на дрожащих ногах. Трясущаяся Лакомка жмется ко мне. Мишка пыхтит и пускает слюни…

Страх сковал меня, но не лишил разума. Я понял свою ошибку. Даже не оборачиваясь, я уже знал, что за моей спиной — не мой брат по Дару.

Еще миг — и я увидел его. Воплотившееся исчадие Тьмы.

Гладкое, абсолютно нечеловеческое лицо с челюстями, выдвинутыми вперед. Как у Маххаим.