Театр одного зрителя - Артур Саканян

Отвечая на вопрошающий взгляд собеседника, доктор продолжил:

— Истину берут на вооружение, или же отказываются от неё, а правда переменчива, как мода и погода. Истина живёт в мире причин, а правда — в мире следствий. По одной и той же причине у каждого рождается своя правда, но истина одна. Возможно, если каждый из нас со своей правдой будет находиться во взаимодействии с другими, то в конечном итоге мы можем и до истины докопаться, а противодействуя… — бессмысленное это занятие, пустая трата времени и нервов.

-161-

Доктор был настолько вымотан телефонными звонками, что после нескольких стопок заснул за столом. Когда его разбудили, он воскликнул: «Дайте мне точку опоры, и я произнесу тост!» Приснилось, наверно, что-то хорошее, но, вспомнив о цыганке, доктор мгновенно сник.

-162-

Утром доктору позвонили с просьбой срочно приехать в тюремную больницу для консультации. Жена с малышом уже уехали на дачу к подруге, и, наскоро перекусив, доктор вышел из дома.

Только доктор вышел из подъезда, как к нему подкатил воронок. Дверца моментально распахнулась, и оттуда высунулось каменное лицо:

— Вы доктор? Психиатр?

Доктор утвердительно кивнул головой.

— Садитесь! Приказано доставить вас к генералу.

— К генералу? — удивился доктор. — В тюремную психушку?

— Доктор, мы на службе, и нам не до шуток. Приедем, а там решайте, психушка это или нет?

Усаживаясь в воронок, доктор с грустью посмотрел на дом. «Интересно, как долго моей ноги здесь не будет?» — подумал он и окинул взглядом улицу. На улице было пустынно.

Уже по дороге, доктор подумал: «Интересно, пакетик с наркотиком сейчас подкинут или во время обыска в присутствии понятых?» К своему великому удовольствию, страха перед неизвестностью он не испытывал, но обратил внимание, что какой-то автомобиль увязался следом за ними. Доктор вряд ли обратил бы внимание на эту машину, если бы не её задранный кверху перед с мощным бампером и жёлтыми прожекторами.

-163-

Генерала довольно долго не было, и адъютант, как заводной, каждые пять минут повторял:

— Генерал скоро прибудет.

Доктор успел завершить просмотр свежих газет, когда внезапно запахло чем-то резким, и послышался скрип обуви.

— Вы ко мне? — спросил генерал. — По какому вопросу?

Доктор удивлённо посмотрел на генерала, и тот вспомнил:

— Ах да, доктор! — радостно приветствовал он доктора и, открывая дверь кабинета, добавил:

— Извините, если заставил ждать.

Генерал пропустил доктора вперёд, а сам, обернувшись к адъютанту, негромко распорядился:

— Выясни, почему народ внизу собирается?

-164-

— Я вас для разговора пригласил, — закрывая дверь, произнёс генерал. — Оригинальный вы человек. Нашли время своим инакомыслием будоражить людей. Выборы на носу, а вы к революции призываете…

В тон генералу доктор уверенно произнёс:

— Разрешите сделать одно замечание. Если здравый смысл вы будете рассматривать с позиций инакомыслия, то разговора у нас не получится.

«А доктор не робкого десятка. Под стать своей супруге», — подумал генерал, вспомнив рассказ начальника следственного отдела, когда тот вызывал её на допрос.

Удовлетворённо кивнув головой, генерал продолжил:

— Что вы, доктор, не волнуйтесь. Это от старых времён осталась дурная привычка: здравый смысл под инакомыслие маскировать. Присядем? — предложил он.

Доктор сел на стул, а генерал в кресло. Отодвинув бумаги со стола в сторону, генерал начал разговор:

— Вы в курсе, что творится на студии после вашей передачи? Народ требует продолжения. Так что прежде, чем вы продолжите свой рассказ для широкой аудитории, мне хотелось бы ознакомиться с тезисами. Думаю, вам тоже не улыбается перспектива волнений накануне выборов. Поэтому прошу поделиться со мной своими задумками.

— Поделюсь, — улыбнулся доктор, — и буду благодарен вам, если вы советами поможете мне не наговорить лишнего. Давайте к делу. Вы курс философии помните?

— Имел отличную оценку, — горделиво заявил генерал.

— Значит, должны помнить, что философские законы развития природы и общества едины.

— Прекрасно помню, и даже на практике их прочувствовал. Закон перехода количества в качество, отрицание отрицания, а также любимый мой закон единства и борьбы противоположностей.

— Отлично, но «борьбу противоположностей» я рекомендую воспринимать, как взаимодействие, а не борьбу противоположностей. Противодействие — это всего лишь частный случай взаимодействия. Этот закон можно представить как единство во взаимодействии, а закон отрицания отрицанием — как естественный отбор. В природе всё находится во взаимодействии, реализуя в этом процессе свой естественный отбор лучшего. Не так давно человек обнаружил область, где он также может взаимодействовать с природой и перенимать её богатый опыт. Существует наука Бионика, с помощью которой человек использует природные принципы созидания в технике. Знаете о такой науке?

— Скажем так, слышал, — ответил генерал, несколько смущаясь.

— Неплохо, — ободрил его доктор. — Так вот, как-то у меня возникла одна идея: если законы развития едины, то и принципы созидания тоже могут быть едины. Проверил и… фантастика. Вдруг все парадоксы, которые пресса без конца мусолила, сами собой раскрылись и стали понятны. Представьте себе, что можно заранее знать конечный результат действий, если рассмотреть их на природной модели. Можно даже заранее предсказать судьбу в глобальном масштабе. Но суть пока что не в этом. Суть в том, что эти природные принципы созидания, как и, известные вам законы развития, действуют независимо от воли человека. Оказывается, всё в нашем мире подчиняется этим принципам созидания, но человек обращается с ними как попало и не ведает, что творит. Природа эти принципы тысячелетиями вынашивала, шлифовала, а человек их только коверкает, и сам себя лишает радости жизни. Разве плохо, если в мире не будет насилия, а человек освободится от комплексов и фобий? Плохо, если ваша служба отомрёт, и вы займётесь чем-то более приятным?

Генерал усмехнулся, и доктор, улыбнувшись в ответ, продолжил:

— Шучу, конечно, работы на ваш век хватит. Жаль только, что Бионика совсем молодая наука, и многого почерпнуть из неё не удалось. Иногда нахожу эти созидающие принципы, но, сами понимаете, что это несерьёзно. Должен отметить, что и к революционным, и к прочим катастрофическим последствиям приводят нарушение или игнорирование этих принципов, а не чьи-то призывы.

Генерал удивлённо посмотрел на доктора, и доктор пояснил:

— Причины массовых волнений людей происходят в результате нарушения принципов, а призывы — это всего лишь следствие этих нарушений. Так что есть резон в изучении и познании этих принципов. Я считаю, что надо создать материально-техническую, интеллектуальную базу для новой науки о симбиозе человека с природой. Эта наука нужна не только для того, чтобы избегать катастроф в будущем, но и для того, чтобы разработать новые методы воспитания и обучения детей. В детях надо сохранить и развить всё то, что в них изначально заложено природой.

— Совершенно верно, — подтвердил генерал. — Они же не бандитами рождаются, но раз уж потом становятся ими, значит, что-то не так было с воспитанием. Продолжайте, доктор.

— К сожалению, в инстанциях, куда я обращался, придерживаются иного мнения. Им этого не надо. Для принятия подобного решения нужны люди с открытым разумом, а среди ответственных лиц таковых не оказалось. Как видите, тут скорее революцией в умах пахнет, чем дебошем на улицах.

Генерал почесал за ухом, подумав: «Дети — это хорошо. Детей надо защищать», и сказал:

— Так вы думаете, что знание этих принципов позволит избегать катастроф? Предлагаете создать новую науку, как вы сказали, о симбиозе человека с природой, чтобы дети имели правильное воспитание и строили бы здоровое общество?

— Вы правильно уловили суть. Хотите — верьте, хотите — нет, но можно показать человеку то место, где находится его точка опоры для счастья. Во всяком случае, покончить с этим братоубийственным идиотизмом.

— И что, никто вас не поддержал? Даже в Комитете по защите детей?

— К сожалению, нет. Я прекрасно понимаю позицию этих людей. Ведь в такой модели даже политические партии должны будут исчезнуть. Не сегодня, конечно, но должны будут исчезнуть.

— В самом деле, куда там идеологам любых партий со своими измышлениями тягаться с природной мудростью. Они же только разглагольствовать могут, что природа мудра, а с чем «едят» эту мудрость — знать не желают, — усмехнулся генерал. — Да, тут не революцией, а узколобым паникёрством пахнет, и никого не заботит, что в результате страдают дети, — строго закончил он.

Параллельно генерал подумал: «Может быть, с этими идеями доктора мне откроется дорога в Комитет по защите детей? Как никак, международная организация. Поезжу, мир посмотрю».