Путь тени - Анастасия Пак

Выражение лица врачевателя сказало яснее слов: снизойти до ответа им, значит поставить себя – белого мага, и не какого-то там прислужника, а самого лучшего врачевателя – на один уровень с мелочью вроде них. И он гордо прошествовал по освещенному коридору в небольшое помещение.

Миробой уже стащил с Титамира остатки доспехов, на вошедшего посмотрел со смесью удивления с недоверием. По нему все колдуны в этом крае – темные, и то, что вот так свободно ходят – чувствительный удар по правилу "видишь темного – убей". Светлогор приложил ладонь к самой большой ране, Титамир шарахнулся от него, как от гадкой твари и показал кулак.

– Ты чего, дед, – с угрозой спросил он, – делаешь? Отойди, не то зашибу. Иж чего удумал, меня нечистым колдовством лечить. Иди подобру-поздорову, и без тебя здесь обойдемся.

Врачеватель внимательно на него смотрел, склоня голову на бок, в глазах мелькнула догадка.

– Вы оттуда? – протянул он и сделав презрительную физиономию, повернулся спиной, Титамир уязвлено рыкнул.

– Ты это чего рожу корчишь, ровно кислятины выпил? – с достоинством спросил богатырь. – Наш край может и не изобилует такой роскошью, как ваш, но живут в нем такие же люди, как и здесь. Не хуже и не лучше.

– Но ведь у вас тоже есть колдуны, – возразил Светлогор, – от них помощь принимаете?

– Только от светлых, – ответил Владий, видя, что Титамир гордо замкнулся. – Но они у нас так по улицам не разгуливают и в таком количестве. А с ранами типа этой мы привыкли справляться сами.

– Чем же я хуже ваших колдунов? – оскорбленно спросил врачеватель.

Владий промолчал и Светлогор, блеснув ледяным взором, занялся Дарием, враждебно уставившемся на него.

– Может и не хуже, просто не свой, – ехидно ответил за Владия Хват, внимательно следивший за разговором. – Это здесь вы каждую царапину залечиваете, а там воины сами себе врачеватели.

Дарий ощутил покалывающий холод, а затем ногу вовсе объяло ледяное пламя. Перекосившись, он молча терпел, пока закончится мерзкое лечение. Мог бы отказаться, как Титамир, но он во Власке давно, успел привыкнуть.

– Что ж ты с такой злобой лечишь-то? – укорил воин колдуна. – Будто заморозить хочешь, в глыбу льда превратить.

– Как могу, – сухо ответил Светлогор и поднялся с колен.

– Но я ведь знаю, что когда захочешь, можешь теплом врачевать, а ты как нарочно, всегда холодом, – обвинил Дарий.

– Еще на тебя тепло расходовать, – неприветливо пробурчал тот и пошел к двери. – Чай не дитя, вытерпишь.

– В который раз, – сокрушенно помотал головой воин, – промерзаю насквозь. Потом сутки хожу, оттаиваю. Ты, – обратился он к Титамиру, – зря отказался. Это такое чувство, обязательно испытать надо хоть раз в жизни, когда холод от больного места распространяется по всему телу, кровь застывает, а кости покрываются изморозью. Брр, – передернулся он. – Вы как хотите, а я пошел во двор, под солнышко.

– Опоздал, Дарий, – усмехнулся Регвой, – народ колдунов о дожде попросил. Вон видишь, тучи небо заволакивают. Никак Главный со своей оравой старается.

– Быть ливню, – вынес заключение Хват. – В прошлом месяце они нам такой дождик ниспослали, что по улицам плавать можно было, а при желании нырять.

– Это они неспроста, – влез Хват.

– У нас все не спроста, вот если б еще не сдуру, – помрачнел Регвой. – Зволу говорят "посевы полить", он и рад стараться, уливает так, что плавает все, а потом еще и хвастает "для народа все сделаю, все!".

Воины уныло уставились в окно, небо поливало землю щедро, как из ведра, значит завтра будет жарить, забирая лишнюю влагу, иначе посевы погибнут.

Визард развалился на покрытой коврами скамье и ненавидяще глядел на серую дымку. На сердце было и без того пакостно, а сейчас и вовсе захотелось выть, он было шевельнул пальцами, чтобы прекратить это безобразие, но потом передумал. Пусть льет, так лучше думается.

Сорвалась задумка. Визард подставил руку под подбородок. Не вышло раскола средь дружины, все князя поддержали, ни единого сомнения не допустили, а соблазн просто убрали, убив трех противников, а вместе с ними прозрачных существ.

В его покои неслышно скользнул Звол, прямо распластался по стенке, расплылся, лишь бы понезаметней быть. Шагах в трех замер, смотрит настороженно, но нагло, очухался, самое время по новой врезать.

– Чего уставился? – грубо спросил Визард. – Прям, как на невидаль какую гляделки вытаращил и не сводишь. Чо надо?

– Так вы ж сами зайти просили, – осмелев, процедил Главный. – Или у вас с памятью плохо стало?

– Это я просил? – ядовито прищурился колдун. – Обычно я приказываю, а за дерзость…

Он не успел договорить, как с Главного слетела вся показная храбрость, он побледнел, задрожал и начал медленно опускаться на колени, но Визард уже потерял к нему интерес, сказал скучно:

– К тебе кое-кто подбирается, вызнает что да как. Найди кто и разберись.

– Но вы же можете… – начал Звол и осекся от острого взгляда.

– А ты для чего? – поинтересовался Визард и лениво махнул рукой, мол, иди, надоел.

Острые коготки прошлись по колену, втыкаясь поглубже то ли из врожденной наглости, то ли просто из желания досадить. Призрачное существо, не то, что раньше, а другое, с которым уже приходилось когда-то иметь дело, молчало, дожидаясь, пока Главный покинет комнату. Наконец, дверь захлопнулась и полилась трепещущая трель из гласных.

– Нам нужна еда!

– Я делаю, что могу, – поморщился Визард, – скоро народ убедится в полной беспомощности своего князя.

– Ты не понимаешь, – трель стала настойчивее, – нам трудно, ты затащил нас в губительное место, только несколько человек поддались влиянию, слишком сильная вера, долгие года уважения и преданности практически невозможно стереть, заменить на ненависть, для них это привычное состояние. Половина собратьев погибла, умерли от недостатка основы. Сложно искоренить привычку.

– Взбудоражь память, – невозмутимо посоветовал колдун. – Пусть вспомнят, каким хорошим правителем был князь-колдун.

– Это было сотни лет назад, – в мелодичной трели проскользнули гневные нотки. – Люди, жившие в те времена, умерли, от времени остались глупые россказни, песни, всего лишь память, а память, как известно, избирательна и сохраняет лишь очень хорошее или очень плохое. Люди понимают это разумом и не приемлют такую основу. Может, у тебя и вправду плохо с памятью? Великий Визард был не только добрым князем, но и зверским убийцей, жестоким колдуном. Он свергнул своего главу, занял запятнанное кровью место и долгие годы после этого замаливал грехи перед народом с помощью послаблений, богатой казны, не им, кстати, нажитой, и… нашей силы. Мы вбивали людям в головы, что Визард самый хороший, самый добрый, самый лучший… но потом кое у кого крыша начала съезжать настолько, что явился освободитель и…