Путь тени - Анастасия Пак

Энгир свободно подвигал плечами, обратил лицо к творцу, молвил угрюмо:

– Детей неразумных разнимать явился?

– Куда от вас? – развел руками творец. – Не хочется, да вы заставляете. Вот странно, – деланно удивился он. – Главный теперь ты, а призывают меня. Ну не странно ли?

– Я в верховные защитники не набивался, – обрубил Энгир. – Это они тут все решили, а там, – он кивнул на небо, – все остается так, как должно. Я бы никогда не посмел посягнуть на твое место, и никто из остальных порождений тоже.

– В чем-то Довиан прав, – задумчиво обронил творец. – Такому миру, как Роун нужен сильный герой, с оружием в руках, в доспехах, грозный, чтоб при одном упоминании имени которого враги бежали. Словом, сила. А я разум. Ладно, – внезапно засобирался он, – пора идти потолковать с драчунами. До чего дошли, все средства в ход идут. А ты молодец, единственный на выручку явился, недаром тебя княжьим защитником почитают. Мог ведь отсидеться в тихом месте, ан нет, горячая голова, помчался, – творец усмехнулся. – Как это тебя в такой заварушке не увидят, что подумают.

– Сможешь прекратить? – поинтересовался Энгир прежде, чем сообразил, что сморозил глупость.

– Что? – удивленно вздернул брови творец. – И не подумаю. Сами разберутся, не маленькие. Главное, чтоб к людям не лезли. Народ и так мечется то сюда, то туда. Вроде Свет и Тьма такие разные, а соблазняют одинаково, они это понимают и живут большинством посредине, как застряли.

– То есть ты больше ни ногой, – Энгир грозно задвигал бровями. – Мол, сами расхлебывайте.

– А ты, как я, не лезь, – посоветовал творец. – Оно тебе надо? Что было сказано? Осторожненько между ними стоять, а если дойдет до небольшой драки или средней, что ж, тут лучше отойти в сторону. Сами разберутся. Так надо, слишком много власти забрал себе Свет, пора Тьме и отыграться. Это и есть равновесие, за которым вы должны наблюдать. Похоже, все остальные это понимают, но только не ты. Ладно, еще здесь постоишь или вместе отправимся?

Энгир кивнул, и могучий жеребец понес его ввысь, вслед за исчезающим свечением.

Город спал, но стоило рассвету протянуть свои розовые руки, как одновременный вздох прокатился с одного конца Веалона на другой, люди поднимались, осматриваясь вокруг, ощупывали головы, руки, ноги… Над ними еще мигали крохотные звездочки, зоркие оловянные зрачки. Медленно поднималось солнце, освещая почти невредимый город, и высоко, к самым небесам понесся единый восклик: "Слава Свету!"…

Глава девятая

Визард пялился в потолок. Бездумно. Ждал.

Жарило сегодня славно, люди передвигались чуть ли не на четвереньках, прямо таки доползая до убежищ, и бранили колдунов, что так издеваются над народом. Кожа под лучами накалялась, краснела и покрывалась кровоточащими волдырями. Стражники на стенах передвигались, как улитки, глядя себе под ноги, доспехи скинули – кожа прилеплялась к металлу и отрывалась только с мясом. Распахнутые настежь ворота пропустили лишь одного человека – седого старичка в изорванной хламиде, стражник глянул на него из-под опущенных ресниц, лениво махнул рукой, мол, чего встал, проходи, не отвлекай…

Легкие полупрозрачные тени скользили по улицам города, играя на солнце неземными глазами цвета небесной сини. Они переливались от нежной бирюзы до темных, почти черных сапфиров. Они ждали. Ждали ночи. Закат принес с собой желанную чистую прохладу, что впитывалась людьми, как чистейшая родниковая вода от которой зубы ломит, пробуждающая от дневной спячки и подталкивающая к долгим беззаботным прогулкам в опасных темных улицах. Ночь всегда была запретной порой, даже не особо боязливые и трусливые люди прятались в тонких убежищах за глупыми дрожащими дверьми. Сильные телом и духом – да еще увешанные с ног до головы оружием, выдающим их намерения – смело выходили во тьму, только среди полного мрака чувствуя себя по настоящему свободно. Здесь можно было жить, чувствовать себя настоящим, сбросить дневную маску, ведь в ночи лиц не видать, быть собой, таким, какой есть, а не каким должен. Ночная пора – это смешение самых противоречивых людей: опасных, вырвавшихся на свободу воинов с горящими безумными глазами, людей нестандартного промысла, бродяг и глупцов, вышедших не ко времени подышать свежим воздухом. Последних в этот вечер было на удивление много, то ли им давно не давали по морде, то ли они попросту потеряли чувство сохранности или боязливости, что свойственно всему простому люду, дни напролет пекущимся о своем хозяйстве, а ночи посвящавшие хрупкому, но такому надежному жилищу. Поосмелели, вытащились из него на пару шагов, видят, что ничего не случилось и дальше прутся. Авось пронесет, больно душный выдался денек.

Тени задумчиво витали, с каждым исчезающим лучом становясь все более осязаемыми, они уже не были вьющимся туманом, а плотными стройными человеческими телами, затянутыми в клочья ночи, глаза сияли, зорко выискивая добычу и останавливаясь, уже не выпускали ее из поля зрения, тихо ступая за ней по пятам. Но они не нападали. Ждали часа.

– Чудное местечко, – устроившись на черной скамье весело произнес Витко. – Компания что надо. Сразу видно – без драки не уйдем.

– Да ты и без компании без драки с шеи не слезешь, – неодобрительно сказал Регвой – Вечно тебя тянет кулаками помахать. Знал бы, не позвал с собой. В прошлый раз из-за тебя доброе вино мне заместо горла на голову вылилось. Припоминаешь? Ты потом еще долго отнекивался, что не твоей рукой.

– Не моей, – огрызнулся богатырь. – Ты на меня не весь, сам, свиное рыло, напился, чуть ли пятаком гуся не лобызал, всю посуду перебил, столы раскурочил, в харю надавал, а потом освежиться надумал, водичкой студеной облиться. Хап за кувшин с питьем и на голову себе хлещешь, чуть ли от удовольствия не мурлыкаешь, а тебе в этот момент ка-ак врезали по дурной башке, ты враз и очухался. Сграбастал меня за шкирку, трясешь и брешешь, чо, мол, ты тут вытворяешь, тварь пресмыкающаяся?!

– Ты, поди, и врезал, – ничуть не смутился витязь. – Я ж чувствовал, рука знакомая, тяжелая как полено. Хлобыстнул друга, неча сказать.

– А, чтоб тебя, – шарахнул по кувшину Витко, осколки и брызги полетели во все стороны, сразу послышались возмущенные выкрики.

– Вы чо, совсем спятили али давно в рожу не получали?!

– Обожаю этот народ, – причмокнул губами от удовольствия Хват. – Любимейший вопрос. Как шо – сразу в харю норовят двинуть. Широчайшей души люди, всегда услужить рады.

– Эй ты, оглобля ходячая, – в Хвата запулили недообглоданной костью. – А ну вставай, а то щас сами поднимем, и дуй сюда.

– Ага, – поддержали орущего, – на услужение. Валяй, парниша. Мы люди добрые, сильно не обидим.