Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

– О Бог мой! Не начинай снова. – Отпихнув кресло, он встал, лицо его было красным от злости. – Всегда одно и то же. Стоит мне только заикнуться о Лео…

– Нет! Пожалуйста, – она подняла руки, показывая, что сдается, – давай не будем спорить.

Вздохнув, Катрина сделала последнюю отчаянную попытку.

– Я только хочу сказать… что это будет надежней. Тебе и не надо ни на кого полагаться, если мы продадим виллу…

– Да пойми ты, мы с Лео договорились. Если сейчас я продам виллу, Лео подумает, что я ему не доверяю. Вот как это будет выглядеть! Как пощечина!

«Да кому какое дело?» – подумала Катрина, но прикусила язык.

– Да и все равно, – сказал он, повернувшись к двери, – я сомневаюсь, что у нас еще есть время. Нам нужны деньги к первому декабря. А рынок-то сама видишь какой. Если даже мы найдем покупателя, Хэнк считает, мы потеряем на этом тысяч тридцать.

Катрине не удалось переубедить мужа. Отчаявшись, она смотрела, как он выходит из столовой.

Это был самый плохой вечер с момента ее возвращения с Майорки. Перед сном они смотрели телевизор. Точнее, Тодд смотрел, а Катрина, тупо уставившись на экран, была больше занята своими мыслями. «Что бы я ни сказала, это не убедит его. Он все поймет, когда будет уже поздно. И что же тогда?»

Следующие недели были самыми длинными в жизни Тодда. Он утратил атмосферу уюта, которая вновь возникла в его доме после возвращения Катрины. Радость второго медового месяца стала постепенно исчезать, а дела в доме обстояли не лучшим образом. Правда, ему удалось уговорить другую компанию вложить деньги в «Палому Бланку», и та согласилась получать десять процентов от сделок за восемь месяцев в году, что, разумеется, не слишком выгодно, но любые проценты были хороши в это трудное время. Шарли проявляла все больше энтузиазма относительно «Золотого кубка Паломы Бланки», и устроители уже составляли распорядок работы. Но Тодда беспокоили краткие сроки и, в частности, упорное молчание Лео.

Он призывал себя к спокойствию. Он старался не обращать внимания на враждебность Катрины в отношении отца. Он напомнил себе о том, что в течение семи лет знакомства с Лео их встречи всегда носили нерегулярный характер; Тодд мог только услышать, например, что Лео в Лондоне…

Он пытался убедить себя. Он говорил себе, что предложение Лео исключительно благородно, что Лео человек чести.

С другой стороны, Тодд ругал себя, что не записал его адрес. Как-то утром он поручил Сэлли найти номер телефона Лео через Международное Справочное Бюро, однако без адреса это было бесполезным делом. Однажды он заглянул в «Ритц» и, объяснив, что он близкий друг Лео, попросил дать его адрес, но эту просьбу отклонили с ледяной вежливостью, не скрывая подозрительных взглядов.

А тем временем недели шли – закончился октябрь, и начался ноябрь, – и он пожалел о своем решении не продавать виллу. Он даже позвонил насчет этого Хэнку.

– У меня должны быть деньги к первому числу следующего месяца, – сказал он Хэнку. – Я не могу больше ждать Лео.

– У тебя нет выбора. Ты не забыл, что это Испания? Тут так быстро ничего не происходит. Да и время неподходящее. Никто перед Рождеством не покупает недвижимость…

И хотя дело обстояло действительно так, Хэнк все же попытался пойти в местный банк и разузнать что-нибудь насчет возможных денег за виллу. Получить сейчас за нее триста тысяч было бы чудом. Тодд урезал расходы в «Тодд Моторс», делал дополнительные предложения, рекламировал введение дополнительных скидок, но пока что его банк в Лондоне сокращал его кредиты – и Тодд чувствовал, что скоро окажется в страшной западне…

Потом – как будто и без этого мало было ему забот! – он начал подозревать, что контору собираются ограбить. Однажды, совершенно случайно, он выглянул в окно и увидел человека на противоположной стороне улицы, смотревшего на него в упор. Конечно, прохожие частенько глазели на окна – зеркальные стекла и сияющие новенькие автомобили были хорошей рекламой, – но этот человек не смотрел на зал, где выставлялись автомобили, он смотрел в окна служебных помещений наверху, и именно то, что он не отрывал от них глаз, привлекло внимание Тодда. Это был не простой взгляд зеваки. Осмотр был таким тщательным, как если бы этот человек являлся строителем или архитектором и разглядывал здание, которое нужно было ремонтировать. Или же он был вором, планирующим ограбление.

Перед уходом в тот вечер Тодд проверил все двери и окна в здании. Он даже осмотрел все мастерские, тщательно проверил систему сигнализации. На следующий день он издал приказ с напоминанием персоналу правил безопасности. Сэлли смеялась, когда вешала этот приказ на доску объявлений.

– Мы ведь здесь не держим много наличности. Тут вору особенно не поживиться.

Тодд криво усмехнулся, изображая согласие. И все равно три раза в день он подходил к окну и выглядывал на улицу, пытаясь найти человека, которого видел вчера. Но человека не было, и случай был постепенно забыт. А потом он снова увидел его – по крайней мере ему так показалось, – но не рядом с конторой, а рядом с домом в Хэмпстеде. В этот вечер, когда Герберт, как всегда, скрылся в тупике, Тодд заметил машину недалеко от дома Миддлтонов. Припаркованные машины были необычным явлением, в особенности по вечерам; здешние жители ставили свои машины в гаражи, все дома были далеко от дороги, поэтому гости предпочитали останавливаться там же. К тому же шел сильный дождь, поэтому приезжего промочило бы насквозь, прежде чем он добрался бы до Миддлтонов. Но человек в припаркованной машине, кажется, не собирался никуда идти. Он, как успел заметить Тодд, даже и не интересовался Миддлтонами. Человек не отрываясь смотрел на ограду дома Тодда.

Была уже поздняя ночь, и струи дождя стекали по стеклам. Проехавшая мимо машина вспышкой фар осветила мужчину. Черты его лица напоминали Тодду кого-то, кого он уже видел раньше. В тот момент он не думал об этом, но позднее, когда он уже лег в постель и собирался заснуть, вдруг понял, что эти черные волосы и грубые черты лица вполне могли принадлежать тому типу, которого он видел у своей конторы.

Тодд, правда, сразу же отбросил эту мысль. Он не обладал живым воображением и не запоминал лица людей, которых видел случайно на улицах. Но уже то, что он подумал об этом, говорило о повышенной нервозности и вызывало раздражение.

И вдруг все переменилось.

– Вас мистер Синклер, – сказала Сэлли однажды утром.

Тодд не сдержал вздоха облегчения.

– Лео! – закричал он в трубку. – Господи, как я рад тебя слышать!

– Как ты, старик? – Лео был по-прежнему полон энтузиазма.

– Где ты? В Лондоне?

– К несчастью, нет. Я в Милане и пробуду там два-три дня, но я подумал, что надо бы вас там проверить. Ну что, нашел замену «Сантурз»?