Смертельно живые (СИ) - Гримм Василиса

Ева накинула на плечи темный ветхий плащ с капюшоном и вышла из склепа. Похоже, эта ночка будет веселой. Кто знает, что успеет натворить Шиза перед тем, как ее найдут. Главное, чтобы она никого не покусала, а то потом проблем не оберешься от выживших и не очень свидетелей. Ева шла, осторожно ступая по мягкой сырой земле, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В данный момент ей не очень хотелось контактировать с местными пьяницами, насильниками и бандитами, что часто околачивались в пригороде. Не до них сейчас, есть дела намного важнее запугивания местных дурачков.

На улице было довольно прохладно, а на ней не было ничего, кроме строгого костюма, туфель и легкого плаща. Наверное, стоило бы утеплиться для вида, ведь в отличие от обычных людей Ева уже давно потеряла всю свою чувствительность. Была бы ее воля, она бы совсем пошла без стягивающей движения одежды, но в противном случае будет виден явный шрам от некогда вспоротого маньяком живота, да и люди бы сочли за ненормальную. Ева оглядывалась по сторонам и время от времени обновляла заклинание, чтобы проверить, не сбилась ли с верного пути. Пока все шло хорошо. Женщине повезло, что Шиза оказалась нежитью, пусть и не совсем нормальной.

По пути Ева внимательно осматривала разрушения, оставленные девушкой: сломанные ветки деревьев, кое — где разрушенные памятники, а также вывороченные напрочь старые кованые ворота кладбища. Лич в голове пораскинула, сколько ей потребуется времени и материалов, чтобы это все отстроить заново, и поняла, что содержать домашнего вампира — далеко не самое дешевое удовольствие. Лучше уж завести упыря или умкову, и то пользы больше будет. Покинув уже любимое насиженное веками место, Ева осторожно вошла в небольшой город, стараясь не привлекать к себе внимание прохожих. Она смотрела по сторонам, делая вид, что уставшая идет с работы, а на самом деле пыталась приметить признаки вампирской активности. Проблема была в том, что действия Шизы были крайне непредсказуемы, и попытаться как-то их логически вычислить практически нереально. Оставалось только ходить, искать и молиться темным богам, чтобы с ней ничего не произошло.

Мимо женщины внезапно пролетел какой-то парнишка, заставив Еву замереть на несколько секунд. Странно, вроде пока что люди не научились летать, или же она упустила какой-то новый виток в эволюции, пока находилась в единении со смертью. Лич двинулась дальше, но стоило только ей сделать шаг вперед, как ее каблук уперся в нечто стонущее и подозрительно мягкое. Ева отстранилась и посмотрела вниз: на земле валялось тело девушки, нещадно исколотое чем-то тонким и острым. Из всех ее ран сочилась бордовая горячая кровь, а из глаз текли крупные капли слез. Девушка еще была жива и тихим-тихим хриплым шепотом звала на помощь, еще не осознавая, что ни один врач не сможет избавить ее от боли и мгновенно залечить раны. Она посмотрела своими помутневшими от боли глазами на Еву, раскашлявшись кровью и что-то проскулила. Лич присела и осмотрела ее раны. Да, с такими она долго не протянет, но перед этим вдоволь намучается. Ева погладила своей ледяной рукой по ее щеке, пытаясь ту успокоить. Свет фонарей бледной зеленью отразился в ее черных глазах, обнажая нечеловеческое естество Евы.

— Вы — смерть? — Одними лишь губами произнесла девочка, захлебываясь кровью и слезами, — не…у…же…ли все?

Ева слегка улыбнулась, медленно кивнула и, накрыв своей ладонью глаза бедняжке, мысленно проговорила про себя слова заклинания. Через несколько секунд тело девушки покрылось серыми трещинами, похожими на кракелюр. Последнее дыхание жизни шумным выдохом сорвалось с ее окровавленных губ, подарив быструю смерть, а легкий прохладный ветерок лишь подхватил прах, в который обратилось тело незнакомки, оставив лишь после себя следы крови, как напоминание.

Лич поднялась и оглянулась. Несмотря на то, что была глубокая ночь, и народ должен был мирно спать, на улицах валялись обглоданные части человеческих тел, на дороге и стенах домов виднелись бурые кляксы засохшей и свежей крови. Весь воздух был пропитан запахом смерти и безнадежности. Ева присвистнула. Да тут, поди, целое побоище было. Только вот кто его учинил? Рядом что-то застонало. Точно! Мимо нее пролетел какой-то парнишка. Возможно, он еще даже жив и сможет ответить на некоторые ее вопросы. Еве не составило труда отыскать юношу по звукам. Она подошла, схватила его за грудки;, несмотря на его явное сопротивление, и хлесткими ударами по щекам заставила перестать стонать, тем самым обратив на себя внимание.

— Что здесь произошло? — Сухо спросила она.

Юноша открыл рот, чтобы ответить на требовательные вопросы женщины, как тут же побледнел еще сильнее, уставившись куда-то ей за плечо и, обмякнув, потерял сознание. Лич отбросила тело парня в сторону и быстро развернулась: сзади стоял огромный паук, грубо сделанный из человеческих костей. Он недовольно клацал своими хелицерами, видимо, хотел напасть на выжившего, но, учуяв существо в разы сильнее, решил повременить и понаблюдать. Низшая нежить во многом похожа на животных: ей не чужд первородный инстинкт самосохранения. Глаза Евы загорелись зеленым. Уж она-то знала, чьи это питомцы. Дальнейшие расспросы были лишними. Одно движение руки, и некроэнергия, обвивающая белесые кости нежити истончилась, скелет рассыпался на составные части, лишившись самой сути своего существования. От столь частого использования магии рука женщины заметно посерела, а кожа истончилась, открывая взору темные бугристые вены. Пора бы уже заканчивать с этим, но, похоже, здесь не обойтись без силы, иначе пауки не уймутся. Как же вовремя сбежала эта вампирша!

Ева огляделась вокруг и пошла туда, откуда выбежала еще одна гротескная пародия на паука, мгновенно превращенная в груду костей. Да уж, набег был воистину разрушающим. Внутри некогда людного клуба отвратительно пахло кровью, мочой и страхом. Эманации смерти, витавшие от каждого разорванного, иссушенного и убитого человека, кричали и разрывались от горечи недожитой жизни, отзываясь скорбной песней в голове женщины. Ева стиснула зубы до скрипа: больше всего она ненавидела, когда нарушается естественный баланс и порядок. Каждому человеку отведен определенный промежуток жизни, прерывать который досрочно никому не дозволяется, ведь душа не сможет найти покой и обязана будет до скончания своего срока жить здесь, в мире людей, создавая некоторые проблемы, нарушая тем самым естественный порядок вещей. Похоже перед тем, как отправится в родные края Шизы, женщине надо будет кое-куда заскочить, поговорить и разъяснить некоторые моменты. И пусть Ева умела превосходно контролировать свои эмоции, злость сейчас закипала в ней с большей и большей силой. А, как известно, самый опасный лич — разъяренный лич. Зачинщику всего этого безобразия явно придется не сладко.

Ева продвигалась осторожно внутрь: под ее ногами хрустели куски разбитых бутылок, залитые лужами свернувшейся крови, склизко чавкали ошметки крови и противно крошились раздробленные кости. Глухую тишину нарушал шум скребущихся где-то неподалеку лапок. Умкову еще не решили, набрасываться ли им на врага. Оценивали шансы. Лич был зол и силен. Если они попытаются одолеть Еву всей гурьбой, то шансы на победу все равно крайне низки. Женщина остановилась, ее раздражение порядком выросло, что было особенно видно по ярко-зеленым глазам и проступившим венам по всему телу. Она пришла сюда за вампиршей, а не смотреть на то, как мелкая стайка слуг одного местного божка вырезает городок!

Лич пригнулась и приложила руку к полу. Одно заклинание, и легкая, еле заметная зеленоватая волна пробежала по залу. Звуки затихли, сменившись на стук осыпающихся костей. Дело сделано, можно идти дальше. Но тут что-то тяжелое придавило ее со спины, а сзади послышался до боли знакомый голос. Ева зашипела и еле поднялась, скинув с себя тело какого-то юнца, к которому тут же побежал галопом паук, которого оседлала…Шиза!? Да, это была определенно она! Вампирша явно не скучала на воле: где-то раздобыла слишком яркую, не сочетающуюся одежду, а волосы решила слегка остричь по плечи и покрасить в розовый цвет, причем самостоятельно, судя по тому, насколько небрежно все было выполнено. Шиза скакала на пауке, словно всадник на взбешенной лошади, которая то и дело становилась на дыбы. Издалека это зрелище напоминало игровой автомат в виде быка, на котором вампирша отчаянно пыталась удержаться, крепко вцепившись острыми коготками.